Книга Мое карательное право, страница 94 – Мэри Блум

На этом моменте я свернул в коридор, где у окна стояли три брата Зиминых в компании своего не в меру живучего деда.

— Поосторожнее со словами, — сказал я старшему, который аж треснул по подоконнику, сопровождая угрозу стуком. — Вы же не хотите прослыть террористом.

— Куда нам до вас, — прищурился средний, — террором сейчас занимается только ваша “Империя”!

Что поделать, сами напросились, покупая финансовые секреты нашего банка. Узнав об этом, мы с бабушкой пошли на ответные меры — и всем клиентам, которые кредитовались одновременно у них и у нас, сообщили об отказе в кредитовании, если они не выберут сторону, а тем, кто выберет нас и уйдет от “Интегры”, предложили на ближайший год льготные условия. Семейка Зиминых хотела поиграть нечестно. Мы показали, что и Воронцовы могут играть так же — только гораздо лучше.

— Это называется бизнес, — заметил я. — Учитесь проигрывать достойно.

Младший брат смотрел на меня со злостью, средний — с холодной яростью, словно планировал придушить. Старший уже и вовсе сжимал руки с таким видом, будто представлял, что мнет ими мою шею. Но самым убийственным был взгляд их деда. Казалось, старик был готов наброситься на меня прямо сейчас и забить до смерти своими гремящими костями. Могли ли в борьбе за финансовое благополучие своей “Интегры” они зайти настолько далеко? Я привык искать в людях плохое, а не хорошее. Эти вполне могли. Вот только доказательств их причастности к Организации не было.

— Еще поучите меня вести бизнес, — криво ухмыльнулся старик Зимин.

— Зачем? — отозвался я. — Вы же уже отошли от дела. А вот ваших внуков поучу, если потребуется.

Казалось, я слышал, как разом скрипнули зубы трех братьев. Но громче всех клацнула вставная челюсть их деда.

— Приятного спектакля, господа, — пожелал я и направился обратно в главный коридор.

— Не сверните шею на лестнице, — прокряхтел мне в спину старик Зимин.

— Благодарю за беспокойство, — ответил я, — вы тоже.

— Хозяин, — неожиданно подала голос демоница в моей голове, — он такой старый… Может, добить его, чтобы не мучился?

Добрая ты моя.

Поднявшись на этаж, я подошел к царской ложе — месту, откуда наблюдали за спектаклями Романовы. Лакей в ливрее услужливо распахнул передо мной дверь, и я переступил порог. Внутри огромного балкончика бархатные кресла с позолоченными ручками и лучший вид на сцену во всем зале. Сегодня тут сидели светлейший князь со спутницей, императорская чета и их внучка — а также я и бабушка. Попасть в царскую ложу считалось огромной честью, и, пригласив нас, император наглядно показал всему свету, что оказывает Воронцовым особую поддержку.

Пройдя внутрь, я занял бархатное кресло рядом с Лизой. Следом по театру пронесся третий звонок. Последние зрители прошли в зал и расселись по местам, двери закрылись, и погасли огни. На сцене поднялся занавес, продолжая вторую часть спектакля, а подруга мгновенно придвинулась ко мне.

— Тут в антракте, — прошептала она, — слухи ходили… Правда, что ты дом покупаешь?

Я молча кивнул. Ну хоть что-то из сегодняшних слухов правда.

— Зачем? — спросила она.

— А почему бы и нет?

— И для кого этот дом? — Лиза придвинулась еще ближе, так что я ощутил ее теплое дыхание на щеке.

— Для меня. Могу я сделать себе подарок?

— Только себе?..