Книга Мое карательное право, страница 45 – Мэри Блум

— А теперь, — заявила княгиня, озорно оглядывая ряды кресел, — последний особый лот нашего вечера. Его представляет Ее Императорское Высочество Елизавета Константинова Романова…

Лиза, последние пять минут теребившая светлую прядь, невозмутимо поднялась с кресла и прямо-таки царственно прошествовала на сцену под дружные аплодисменты других гостей. Бабушка кивнула на стоящее там роскошное кресло, и подруга неторопливо опустилась в него. Тут я почувствовал подвох, оценив, что никаких украшений, кроме собственных, на ней сейчас не было. Вряд ли она станет продавать кулон-сердечко с надписью “моя принцесса”.

— Ее Императорское Высочество, — триумфально продолжила княгиня, решившая стать для этого лота распорядителем, — предлагает ужин с собой…

Чего? Я аж выпрямился на кресле. Принцесса продает себя как лот… Это что, такая шутка? И я даже знал, чья это шутка.

— Стартовая цена, — довольно сообщила бабушка притихшему в изумлении залу, — миллион золотых имперских рублей…

— Что-то дешево для принцессы, — пробурчала рядом Полли.

— Два! — моментально раздался выкрик сбоку.

В соседнем ряду в воздух стремительно взлетела табличка. Юра Меньшиков усиленно тянул руку вверх — за годы нашей совместной учебы он так не напрягался ни разу.

— Два миллиона, — бабушка обвела зал глазами. — Кто больше?

— Два сто, — бросил явно не особо заинтересованный светлейший князь и, лениво помахав табличкой, покосился на Полину.

— Три! — тут же выкрикнул Меньшиков, играя в отличие от него по-крупному.

— Пять.

Я неторопливо поднял табличку вверх. По относительно тихому залу мигом понеслись смешки, раздался ехидный шепот, и со всех сторон в меня полетели ироничные взгляды. Никто не думал, что после всего у меня есть на нее право.

— Шесть! — моментально среагировал Меньшиков.

— Десять, — я решил не мелочиться.

Лиза на сцене, солнечно улыбаясь, не сводила с меня глаз. А ведь могла и не просить. Я бы и сам выкупил этот лот. Потому что мог. И потому что хотел.

— Двадцать, — решительно взмахнул табличкой Юра.

— Тридцать, — сказал я.

Смешки в зале заметно затихли. Деньги тоже были магией, которой у меня достаточно — о чем сейчас дружно вспомнили все.

— Тридцать пять, — Меньшиков решил снизить шаг.

— Сорок.

— Ты что творишь? — прошипела рядом Полли.

— Развлекаюсь, — отозвался я, подмигнув помахавшей мне Лизе.

— Сорок пять, — уже не так уверенно выдал Юра.

— Пятьдесят.

— Пятьдесят один… — помедлил Меньшиков.

Видимо, уже израсходовал все карманные деньги. Слышал, в этом плане его отец бывал суров. Следом в моем кармане настойчиво дернулся смартфон.

Меньшиков: “только попробуй!”

Его взгляд с досадой царапал меня по щеке. Мог бы, он сейчас царапал меня и табличкой.

— Пятьдесят один миллион, — сообщила со сцены бабушка. — Кто больше?

— Шестьдесят, — я убрал смартфон обратно.

Лиза, казалось, вот-вот захлопает в ладони.

— Семьдесят! — отчаянно выдохнул Меньшиков.

Честно говоря, мне уже порядком надоело.

— Сто миллионов, — сказал я.

Зал, как пологом, укутала тишина. А затем по рядам кресел побежал шепот, раз за разом повторяя сумму как нечто невероятное. А что? Я же не мог позволить, чтобы принцесса ушла с молотка дешевле, чем колье.

Табличка Меньшикова резко взлетела в воздух, а потом с треском ударилась об пол. Отшвырнув ее, он порывисто вскочил с кресла и двинулся к двери. Ее хлопок совпал со стуком молотка.