Книга Мое карательное право, страница 2 – Мэри Блум

— Илья Андреевич, — тут же потекло со всех сторон, — здоровья и процветания…

Мне оставалось только двигаться вглубь зала и благодарить в ответ. Официанты с подносами, полными закусок и бокалов, шустро лавировали среди гостей. Из панорамных окон открывался роскошный вид на Неву — сегодня беспокойную, даже нервную. Волны тревожно бились о каменные берега — этот июльский вечер выдался ветреным и прохладным. Шпиль Петропавловской крепости, видневшейся вдали, в лучах заходящего солнца казался окровавленной иглой.

— Ну какой из него предводитель дворянства? — то и дело ударяло мне в спину.

— А ты рискни ей возразить…

Однако музыка звучала намного громче, чем голоса. Те, кто постарше и поопытнее, обычно говорят тихо, уже зная, что за слова порой приходится платить. А молодежи на моем празднике почти не было — очевидно, посчитали его скучным и не приехали. Зато их родители были вынуждены заявиться и теперь вовсю отрабатывали перед бабушкой: улыбались так, что аж губы уезжали к ушам, и рассыпались в щедрых поздравлениях. Правда, стоило отвернуться, как в меня тут же вонзались колкие, едкие взгляды тех, кто считал, что я всего этого недостоин. Вот только вслух не возражал никто — наоборот, все лебезили перед “старухой Воронцовой”, как осмеливались называть мою бабушку за глаза.

Казалось, воздух уже пропитался лицемерием. Устав от натянутых улыбок, я отвернулся к огромному пылающему камину в другом конце зала. Над огнем прямо из стены выступала статуя небесной хранительницы с широко раскинутыми руками, словно готовясь взмыть ввысь. Мраморная дева смотрела скорбно и одновременно сурово — то ли жалея этот мир, то ли собираясь его наказать.

— Ваше Сиятельство Анна Сергеевна… — голоса вокруг, казалось, слились в один подобострастный стон.

Следом раздались легкие быстрые шаги, будто их обладательнице было не шестьдесят пять, а двадцать, и из толпы деловито вынырнула моя бабушка. Несмотря на возраст, она до сих пор была красавицей — высокая, стройная, с гордо вскинутым подбородком и пытливым живым взглядом. В руках она довольно сжимала бархатную коробочку с золотым гербом императорского дома Романовых. Гости мгновенно расступились, освобождая центр зала для нее как сцену. Предводитель дворянства, глава банка “Империя”, а также близкая подруга императора — бабушка давала достаточно поводов, чтобы ее и уважали, и боялись, и порой даже ненавидели.

Она озорно подмигнула мне, приглашая встать рядом.

— К сожалению, — ее голос бодро разлетелся по притихшему залу, — Его Императорское Величество сейчас в отъезде по важным государственным делам, а потому не смог почтить нас своим присутствием. Однако передал лично подарок нашему имениннику…

Она сделала многозначительную паузу, лишний раз напоминая всем, что ее и императора связывала давняя дружба, а потом торжественно вручила коробочку мне. Под любопытными взглядами гостей я распахнул бархатную крышку и вытащил наружу крупную монету из белого золота, явно отчеканенную в единственном экземпляре. На одной стороне красовался герб Российской Империи, щедро инкрустированный бриллиантами и рубинами, а на другой была цифра “двадцать один”. Именно столько мне исполнилось сегодня.

— Ну а теперь торт, — с улыбкой подытожила бабушка.