Онлайн книга «Моя простая курортная жизнь 8»
|
— Ты явно получаешь удовольствие от моих страданий, — выдавил я, пытаясь прополоскать внутренности водой. — Кстати, очень вкусная морковка. Рекомендую! — кровожадно добавил я. Теперь моя очередь наслаждаться твоими слезами!.. Однако, лишив меня такого сладкого зрелища, эта любительница острого быстро заглотила морковку, зажмурилась и с силой треснула ладонью по столу. — Можем сойтись и на ничьей, — компромиссно предложил я, видя, что она все еще жмурится и не может открыть глаза. — Пять блюд, по-моему, отличное достижение… — Что за привычка, — ее величество наконец разлепило заметно поблескивающие очи, — останавливаться на полпути? — Ну тогда твой ход, — стал я еще кровожаднее, показывая ей на шестое блюдо. Ммм… Снова курочка — да так густо засыпанная специями, что была уже вся оранжевая. От одного взгляда на нее глаза слезились сами. Катерина, натянув покер-фейс, подхватила палочками кусочек и потрясла им передо мной в воздухе. — Смотри и завидуй! — сообщила она и быстро отправила этот сомнительный объект зависти в рот. Можно сказать, я добился того, ради чего сел за этот стол и терпел эти муки. Ее перекосило, она вновь зажмурилась, и две одинокие слезинки, не сумев сдержаться, побежали по ее щекам. Обычно заносчивые глаза на этот раз были закрыты гораздо крепче и дольше — и все это время я реально наслаждался отнюдь не королевским выражением этого королевского лица. Омрачало мою радость лишь одно: мне же сейчас придется пробовать то же самое… — Можешь сдаться, — милостиво выдала моя отмучившаяся мучительница, наконец сумев открыть глаза. — И я приму твое поражение… Ну нет, Катерин, я продолжу есть только для того, чтобы еще раз посмотреть, как у тебя брызнут слезы! К тому же как это коварно с твоей стороны: уговаривать сдаться, когда до победы осталось всего чуть-чуть… Однако эта оранжевая курочка явно еще долго будет являться мне в кошмарах. По сравнению с ней, «детским завтраком» были все предыдущие пять блюд. И если ее величество стучало по столу ладонью, то я чуть не стал прикладываться к нему башкой, помогая еде поскорее уйти в желудок. Самое примечательное, что это еще даже не самое острое блюдо. Самое острое осталось напоследок. Я завис над тарелкой черно-бурого нечто, один вид которого устрашал. А это еда вообще? Выглядело и пахло как отличное средство для самовыпила… — Знаешь, — изрекла зараза, с маньяческим удовольствием наблюдая за моими сомнениями, — кое-кто, кто однажды сидел на этом месте до тебя, на этом месте уже сдался… И ты тоже можешь сдаться. Я же не заставляю… Однако мысль о том, что кое-кто сдался, придала мне сил превзойти подвиг этого кое-кого. По крайней мере, в поедании этих садистски острых вкусняшек. Теперь отлично понимая, почему на стенде люди назывались героями, и жалея, что не успел составить завещание, я подцепил кусок черно-бурой массы, которая, к счастью, ощущалась мягче угля. Казалось, палочки задымились еще до того, как я донес сей деликатес до рта. Однако взгляд Катерины в этот момент надо было видеть: ей словно было дико интересно, выдержу я это взрослое испытание до конца или нет. Этого хотела? На, держи! Я отважно запихал эту черную хрень в рот. И почти сразу сдох… Не, реально, я думал, что сейчас прямо здесь кончусь. Во всяком случае все мои рецепторы умерли, и теперь было без разницы, что есть дальше: скорпионов, каракуртов, раскаленное железо. Я был готов ко всему — черт возьми, да о мой желудок уже можно гасить серную кислоту! Утешало одно… |