Книга Моя простая курортная жизнь 6, страница 7 – Мэри Блум

— Кроме того, что он жалкий, опекаемый и неприспособленный? — с ходу перечислила она его основные достоинства. — Ну даже не знаю… Может, трахается хорошо?

— Да что там может хорошо трахаться, — поморщился я от нового «буэээ». — Он ложку-то еле держит…

— Маратик, может, водички тебе купить? — донесся заботливый голос одной не по возрасту глупой красотки, когда мы прошли мимо киоска, торгующего всякими вкусностями, типа шаурмы с жареной рыбой и кальмарами.

— Лучше креветочку…. — проблеял этот болезный, чей недуг прошел сразу, стоило ему унюхать жареных членистоногих.

— А морской болезни это не помешает? — участливо поинтересовался я.

Ну давай, Полин, прояви характер — выставь тунеядца!

— Но, Ром, — глупышка опять вступилась за него, словно говоря «нет, Рома, ищи повод лучше», — человеку, наоборот, надо покушать после такого…

— Угу, — хохотнула Арина, наводя на него камеру, — когда столько вышло!..

Покачав головой, Полина со вздохом подхватила своего умирающего хомяка и потянула к окошку киоска, чтобы он мог оценить полное меню. Какое неразумное решение: вредителей надо не подкармливать, а вытравливать. Но тут моя управляющая, обычно помогавшая мне во всем, оставила меня в одиночестве. Эх, где бы найти такую Шарлотту Корде, которая бы раз и навсегда решила проблему с этим Маратом?

— О чем задумался? — черный глазок камеры сместился на меня. — Фейс коварный…

— А тебя как? — я прикрыл следившее за мной око ладонью. — Парень твоей сестры вообще устраивает?

— А тебя он бесит, да? — расплылась эта бесовка в ехидной лыбе.

Конечно, я понимаю, что хорошие парни таких тем не поднимают. Но Марат был настолько отстойным, что с ним мне не хотелось быть хорошим.

— Может, сделаем с ним что-нибудь? — невинно предложил я.

— Что? — фыркнула эта пакость. — Трахнем, чтобы проверить, как он трахается?

— Ой, пожалуйста, только не проверяй на своем примере, — отмахнулся я.

— А что, — прищурилась она, — ревнуешь? Или может, сам посмотреть хочешь?..

Иногда я забывал, с какой извращенкой общаюсь, и принимал ее за вполне нормального человека. Правда, и с чего я решил, что Арина может в этом помочь?

Хотя если бы я знал, как она в итоге поможет, я бы вообще не заводил этот разговор.

Следующие несколько дней прошли относительно спокойно. Я встречался с подругами, катался с ними на сапах, играл в пляжный волейбол. Арина, еще глубже вжившаяся в роль, повсюду таскалась за мной с камерой: и по дому, и по городу, и по пляжу, и даже во время волейбола залезла на площадку с камерой — за что, правда, тут же получила мячом по башке. По вечерам она врывалась ко мне в комнату с воплями «посмотри, что я сняла!» и гордо показывала свои ролики — все одинакового жанра: тупой криворукий трэш. О чем я, не особо смущаясь, ей говорил — а что, будущий прокурор должен ценить честность. Она уже с завидным упорством заявляла, что все равно найдет, чем меня поразить и что ее истинный шедевр еще впереди.

Однако этим вечером кинопоказа пока не было — и я искренне надеялся, что за сегодня наш начинающий режиссер не успел наснимать ничего выдающегося. Так что, вытянувшись, расслабленно устроился на кровати, занырнул в смартфон, где переписывался параллельно с Даной и Марианкой, которые все не могли вернуться, и мамой, усердно зазывавшей меня к себе в Испанию на остаток лета. Я же не менее усердно отнекивался.