Книга Моя простая курортная жизнь 6, страница 36 – Мэри Блум

Едва две мои одноклассницы скрылись за углом, как появилась одна ее.

— Привет! — с довольной миной выдала Влада, останавливаясь рядом. — Опять вместе, да? — и, не дожидаясь ответа, тоже чмокнула меня в ту же щеку.

И чего сегодня все такие нежные и приветливые? Тут же, словно поджидали момент, из-за угла опять выскочили Алена и Даша, подлетели ко мне и опять чмокнули в уже зацелованную щеку. А затем все три, злодейски хохоча, скрылись за поворотом.

Дана проводила их прищуренным взглядом.

— Нет, твои подруги меня не бесят…

Скоро это стало девизом дня.

— Твои подруги меня не бесят, — все более раздраженно повторяла моя милашка каждую перемену, как мантру.

А мои подруги будто приняли это за вызов — и весь день тестировали ее терпение. Перемена начиналась с того, что ко мне из своего класса неслась Дана, за которой неслась Влада — и по пути они не разговаривали. Разговаривать начинали только, когда обе достигали меня.

— Да хватит уже, блин, за мной ходить! — поворачивалась к преследовательнице моя милашка.

— Да я не к тебе, я вон к ним! — заявляла колючка, показывая на выходящих из моего класса Алену и Дашу.

Те переводили глаза с одной на другую, останавливались на Дане и расплывались в хитрющих лыбах.

— А мы к тебе!..

На что моя девушка горестно вздыхала и бросала в меня взгляд, так и говорящий «и все равно твои подруги меня не бесят!» А они словно считывали это и продолжали ее бесить. Честное слово, они даже меня уже начинали бесить. Ибо от них было не скрыться, не спрятаться — теоретически, конечно, можно бы уединиться в одной из уютных тихих школьных подсобок, но кое-кто же принципиально по подсобкам не ходит. Даже в версии два-ноль. Так что все перемены, возведя меня до позиций айдола, мой фандом накидывался на мою тушку со всех сторон — с утроенным энтузиазмом прямо на глазах у моей девушки, которая не бесилась рядом.

Однако к большой перемене она явно захотела оценить всю глубину моей фанбазы.

— А из твоих одноклассниц с кем еще у тебя было? — заинтересовалась Дана, когда по пути в столовую нам удалось ненадолго уйти от слежки.

— Я не веду список. Если интересно, спрашивай — отвечу.

— Ну раз предложил… — мигом зацепилась за возможность моя милашка.

И пошла по списку всех — всех! — моих одноклассниц. Сначала моих, потом своих, а потом вообще прошлась по каждой встречной девушке в школе — даже про парочку учительниц спросила. Это было как игра в морской бой — хоть и вслепую, но крайне увлеченно. По ее мнению, я такой потрясающий парень, что меня хотела буквально каждая. И если я не спал с каждой, то это лишь вопрос моей стойкости, не более. Мне даже лестно стало.

Разговаривая, мы зашли в столовую, взяли подносы, набрали еды, заняли тихий столик у окна, и только к этому времени я оценил, как сильно изменилась Восточная Старшая — а всего-то надо было уйти из нее одному человеку. Впервые за все мое время в этой школе она стала похожа на школу, а не на тоталитарный лагерь имени одного величества. Причем радовались не только ученики.

— Королев год назад выпустился, — краем уха услышал я болтовню директора, — Измайлова в этом году. Самые проблемные ушли, наконец хоть можно выдохнуть…

Радость достигла таких масштабов, что ходили слухи, что комитет по этике упразднят, а даже если и не упразднят, то прежней власти ему уже никто не даст — да никто и не рвался занимать место Императрицы. В общем, у школы наступали легкие времена. Зато, говорят, в Карповском универе, куда поступила зараза, резко натянули поводья.