Книга Моя простая курортная жизнь 6, страница 101 – Мэри Блум

Блин, Полин, у тебя явно проблемы с оценкой реальности.

— Меня там, конечно, не было, — немного обалдевши протянула ее подружка, — но что-то я сомневаюсь, что так все и было…

— Да так все и было! — припечатала моя управляющая.

После такого возмутительного искажения фактов я уже не мог не вмешаться.

— Да не так все было, — сказал я, заходя на кухню.

— О, Рома, привет, — пьяненько улыбнулась мне Оксана и кокетливо заправила светлый локон за ухо.

Полина же, мрачно зыркнув на меня, утонула в бокале — судя по мутному блеску в глазах подружек, уже далеко не первому за эти посиделки.

— И никто никого не стыдил, — продолжил я обелять прошлый вечер. — Наоборот, все чудесно провели время. А некоторые нам даже завидовали…

По крайней мере, три веселые девицы за соседним столиком, чьи горячие взгляды так и кричали, что они бы точно не отказались побыть на твоем месте. И, кстати, все три были твоего возраста, а втроем еще и в три раза старше — что вообще их ни капельку не смущало.

— Ага, завидовали! — саркастично фыркнула прямо в бокал моя упрямая глупышка. — Слышала я, как они всем залом мне завидовали! Да если б моя мама этот позор увидела, она б меня на месте убила! А если б там был папа, он бы убил и тебя, и меня! А потом бы весь бар посадил как свидетелей!..

Ага, а если б там еще сидели мои бабушка с дедушкой, тебя бы, видимо, уже уволили и сразу посадили за растление. Твой же папа, видимо, и посадил бы. Что дальше? Куда еще занесет тебя фантазия?..

— Поздняки метаться, подруга! — прыснула Окси. — Да если б твой папа знал про все, чем ты в этом городе занималась, он бы тебя уже давным-давно прибил!

— Хочу забыть свой позор… — пробормотала одна драмаквин и присосалась уже не к бокалу, а к целой бутылке. — Совратительница малолетних, блин…

— Да я вообще-то без претензий, — заверил я, утаскивая кусочек салями у них со стола.

— Да ты-то понятно, без претензий! — буркнула Полина и снова присосалась к стеклянному горлышку.

А ты, получается, с претензиями. Во всяком случае вино она сейчас сосала с не меньшей самоотдачей, чем сосала вчера меня. А ведь алкоголь убивает мозговые клетки — а у нее их, увы, и так не особо много.

— По-моему, тебе уже хватит, — я выхватил у нее бутылку.

— Ромк! — аж подскочила она на стуле. — Ты не можешь запрещать мне пить!

— Почему? Я твой начальник, а это твое рабочее место, а алкоголизм на рабочем месте я не приветствую.

Глаза этой горе-совратительницы сурово сузились.

— Ты меня еще стыдить будешь? Да если бы не руки твои бесстыжие, мне бы вот это все, — махнула она на накрытую поляну, — сейчас бы не было надо! Дай сюда бутылку!

И потянулась ко мне, напрыгивая как маленькая пьяная обезьянка в попытке выхватить свой вожделенный банан. И вот опять ее огромная грудь пружинит о мою — точь-в-точь как вчера, а ее дыхание греет воздух где-то совсем близко к моему дыханию. Бесстыжий, значит… Ну оценим силу твоих принципов.

— Отдам, — сказал я, отодвигая от нее бутылку еще дальше, — если скажешь, что в том поцелуе не было ничего постыдного.

— Да ты мне должен отдать это вино, — возмутились в ответ, — чтобы я забыла тот поцелуй раз и навсегда!

— Хорошо, — кивнул я, — забирай, — и покрутил перед ней этим волшебным зельем от постыдных воспоминаний.