Книга Моя простая курортная жизнь 4, страница 42 – Мэри Блум

Однако день запомнился не только этим. Сразу после большой перемены небо затянуло серостью и начался дождь, который с тех пор не останавливался. К последнему уроку, коим в этот день была физкультура, и вовсе казалось, что, подобно Содому и Гоморре, Карпов наказали за грехи страшным потопом. Пока мои одноклассники решали, стоит ли снимать спортивную форму или плыть до дома прямо в ней, физрук отозвал меня в сторонку и предложил сделку с дьяволом.

— В общем, тебе как гордости школы суперпредложение. Помогаешь мне прибраться в зале и считай, ты сдал норматив за пропущенное занятие. Или попробуй сдать сам, — с дьявольской лыбой добавил он, как бы говорящей, что сам я точно не сдам, уж он-то видит будущее.

— Да блин, я себе весь копчик отбил, - мигом вспомнилось нытье хромавшего сегодня Сани, — а ему, видите ли, мало! Никому с первого раза не зачел…

— А потрудишься во благо, — продолжал искушать меня физрук, — поставлю и этот норматив, и еще следующий автоматом. Как никак гордость школы надо поощрять…

В общем, я продал душу… за норматив.

Одна проблема: пока мы с ним торговались, все одноклассники разбежались. И Алена, и Даша, и Саня — да и физрук смылся сразу, как только заключил со мной сделку. Оставшись в пустом зале, я даже подумал, а может, стоило выбрать норматив и страдать со всеми? А так гордость школы в одиночестве отправился складывать маты и убирать мячи. Что-то как-то не сильно эта школа мной гордится.

Когда я наконец вышел из зала, ливень хлестал густой серой стеной, от которой даже сквозь окно пробивало холодом. Мир, казалось, вымер: ни на улице, ни в школьных коридорах ни души, и лишь мои шаги гулко отдавались в пустоте. Меня словно замуровало в Восточной Старшей. И даже зонтика не было, хотя сейчас он бы и не помог.

Раздумывая, как добираться до дома, я свернул к фойе и неожиданно натолкнулся на сидевшую на подоконнике Валентину, которая с кислой миной пялилась в смартфон, что-то увеличивала пальцами на экране и щурилась, пытаясь рассмотреть. И что там — чей-нибудь дикпик? Такой мелкий?

— А ты чего еще здесь? — спросил я. — Тоже не знаешь, как добираться?

— А? — она оторвалась от экрана. — Ты о чем?

Я кивнул на окно за ее спиной. Оторва уставилась на ливень, словно только сейчас его заметив.

— Не, я на машине… Могу и тебя подвезти. Или ты вплавь?

— Ну давай, буду благодарен, — согласился я.

Хотя по-хорошему здесь нужна не машина, а подлодка.

— Только ни слова про Мишеля, — изрекла она, заталкивая смартфон в карман.

Да без проблем. Последнее, о чем я собирался говорить, — это про Мишеля. Главное, сама сдержись.

Ливень был такой, что когда мы добрались до машины, ноги уже успели промокнуть. Карета-корыто Валентины привычно встретила старческим ржавым скрипом и девочкой-брелком, качающейся на лобовухе вокруг шеста. Однако только мы тронулись, как с другой стороны школьного двора появился новенький небесно-голубой внедорожник Императрицы, тоже ехавший к воротам. По всему выходило, что оторва проскочит первой — я уже видел на ее лице минутку триумфа.

— Вечно вперед всех пытается пролезть, — прокомментировала она. — А вот не в этот раз! — и боевито нажала на газ.

Но у ее колымаги, похоже, было свое мнение на этот счет. Движок глухо рыкнул, чихнул — и заглох, как будто хлебнув этого ливня.