Книга Моя простая курортная жизнь 4, страница 32 – Мэри Блум

Иными словами, у Даны есть целый день свободы. И целая ночь. И судя по тому, как позвякивали сумки, которые ставили некоторые учителя и некоторые ученики в багажник, далеко не все планировали там заниматься только олимпиадой.

— Да не волнуйтесь, — обнадежила его классная, чей саквояж позвякивал не меньше, — я за детьми присмотрю…

И глазами, украшенными для солидности строгой оправой очков, показала мне побыстрее кидать вещи в отсек, хватать подругу и спасаться с ней в салоне от этой гиперопеки — что я охотно и сделал.

— Следите за ними! — обдал нас в спину отеческим пламенем папа-дракон. — Особенно за ним…

— Какое счастье, Дана, — еле отделавшись от него, Геля влетела в автобус следом за нами, — я уж думала, тебя папа на олимпиаду не отпустит.

— Да, он бы и не отпустил. Но английский очень важен для моего будущего, — отозвалась та и еле слышно проворчала: — Скорей бы уже школу закончить и уехать…

А уехать она собиралась аж в самую Англию. Что за Карповская эпидемия такая? Как показал опыт одного переселенца, именно в Англии людей такой ностальгией накрывает, что мало не покажется.

Ангелина Алексеевна заняла место в начале автобуса рядом с учителями из других школ, а мы с Даной ушли в самый конец к остальным ученикам. Но только приземлились на соседние сидения, как в окно раздался яростный стук. Ее неугомонный папаша по ту сторону жестами показал мне отсесть. Но это была не его тачка, чтобы с ним считаться. В любом случае я прекрасно понимал подругу: от такого предка и правда хотелось свалить как можно дальше.

Ее отец по ту сторону продолжал отыгрывать мима, теперь показывая, как будто он что-то от чего-то кровожадно отрывает. На этом моменте автобус тронулся, прерывая его странную пантомиму.

— Он у тебя забавный, — сказал я.

— Обхохочешься, — отозвалась Дана, кутаясь в принесенный с собой плед.

За окном, к которому она прислонилась, замелькало покрытое рябью темное море, ласковое летом, но даже на вид холодное сейчас. Глаза моей милой попутчицы сонно слипались, и вскоре она задремала. Прикинув, что лучше поспать, я откинулся на спинку кресла и тоже закрыл глаза. Однако уснуть мне не удавалось.

Над головой шумно гудел кондиционер, явно пытаясь нагревать воздух, но куда успешнее раскидывая мощные сквозняки по сторонам. Следом и по ногам потянуло холодом. Блин, могли б заранее сказать, что подгонят такую развалюху. Я бы хоть приготовился к зимовке. А так, пытаясь задремать, лишь ежился все сильнее, чувствуя, что еще немного и мои конечности начнут отбивать прямо здесь чечетку.

Внезапно что-то теплое шлепнулось мне на колени. Я распахнул глаза. Дана накинула мне на ноги плед, спасая от обморожения то, что ее папаша грозился оторвать.

— Спасибо, — я поднял взгляд на милашку.

— А у меня еще чипсы есть, — она улыбнулась. — Хочешь?

А может, тебе не надо в Англию? Может, тебе просто от папаши уехать? Но тогда эту гениальную идею я ей не предложил.

Мы с удовольствием погрызли ее чипсы. Потом подруга достала маленький термос с имбирным чаем, а я вспомнил про оладушки, заботливо подсунутые Полиной. После походного завтрака мы немного поболтали о всякой ерунде, а потом как-то незаметно под мелькающие пейзажи за окном задремали.

Сон был какой-то странный. Мы с Даной сидели летом на пляже, вытянув ноги на горячий песок, любовались закатом, смотрели на чаек, которые парили над морем и хватали выпрыгивающую им навстречу рыбу. Моя недотрога кормила меня чипсами, а я на полном серьезе раздумывал, как бы уговорить ее снять купальник. При этом ее папаша стоял рядом и обмахивал меня полотенцем, противно гудя над головой, как неисправный кондиционер. А потом одна из чаек подлетела ко мне, села на песочек поблизости и женским голосом учительницы из соседней школы сказала: