Книга Моя простая курортная жизнь 4, страница 102 – Мэри Блум

По сути Геля все так же продолжала давать мне уроки — только уже не верхними губами, а нижними. Вот такие уроки английского.

За следующий месяц я узнал много новых английских слов — например, камдамп или кримпай (если мама рядом, лучше не гуглить) — которые, конечно, на олимпиаде мне не пригодятся, зато я сразу использовал их в домашней работе на тему того, как провел выходные. За это эссе, написанное без единой ошибки, я получил уже даже не тройку, а жирную двойку, которую пришлось исправлять еще усерднее — показывая, что эти слова знаю не только в теории, но и на практике.

Дана частенько повторяла, что скучает по нашим факультативам с Гелей, у меня же они были буквально через день — настолько ненасытной оказалась любимая учительница в желании мне давать… новые знания. О, занимались мы полноценно — чаще всего по два-три раза подряд, меняя парту за партой, чтобы ненароком их не сломать от такой нагрузки. А еще с ней я узнал, что значит «кринж». Кринж — это когда всего десять минут назад вы сосались и трахались, а потом как ни в чем не бывало, словно не зная друг друга, сидите на уроке, так сказать, по разную сторону баррикад. Ты ученик, а она учитель и по всяким пустякам гоняет тебя к доске — просто для того, чтобы посмотреть на твой зад. Но я не жалуюсь — чем чаще она смотрела на мой зад, тем больше его хотела.

Одно время, правда, Геля Алексевна хотела запихнуть меня в презик.

— Ты не представляешь, — сетовала она, — как тяжело вести урок с мокрыми трусами… Может, тебе резинку надевать?

— Но это же совсем не то, — отстаивал я свою свободу.

К тому же я знал, что моя классная обожает, когда я наполняю ее до краев.

— А ты же еще такой несдержанный, и салфеток после тебя надо кучу, и потом еще час из меня вытекает… Сижу на педсовете, слушаю, как надо подавать пример, а твоя сперма мне трусики пропитывает. И как еще никто не догадался, какой я пример вам подаю?

После чего задрала юбку и забралась ко мне на член — за новой порцией. Видимо, моя сперма была тем немногим, что развлекало ее на педсовете — ну а что, в каждой работе свои преимущества.

— Кончи в меня! Кончи! Коооончи… — умоляла Геля, жадно вжимаясь в меня.

Однако я не спешил, в разных позах раскатывая ее по скрипящей парте. Мне нравилась, как эта зрелая девчонка меня пожирала — я наслаждался этим. Несмотря на опытность, киска у Ангелины Алексеевны была тугой и упругой, и мне хотелось как можно больше растянуть ее собой — словом, отблагодарить любимую учительницу за все ее шикарные уроки.

Но она была не единственная, кому в этот месяц я уделял время — не обделял я и подруг, прочно осевших в своем подполье. А вот моя девушка оказалась самой обделенной из всех — причем не по моей вине. Большое спасибо традиционно надо было сказать ее папаше, который загрузил дочь репетитором и постоянно требовал каких-то результатов, но не меньшего спасибо заслуживало и упрямство мой недотроги — а может, ее сила воли, с которой раз за разом она обламывала нас обоих. Однако и я тоже не сдавался, раз за разом пытаясь вытащить мою принцессу из неприступной крепости ее убеждений.

Наши отношения по времени уже тянули на рекорд — даже дольше, чем с Инной, — и я был бы не против, если б они продолжались вечность: и прогулки, и разговоры, и поцелуи с объятиями — но все же надеялся, мне понадобится меньше, чем вечность, чтобы уже наконец сделать Дану моей. Из достижений прошедшего месяца: я теперь беспрепятственно мог ласкать ее грудь — увы, только поверх одежды — и, зажимая мою милашку в каком-нибудь темном уголке, шарить рукой у нее под юбкой, оглаживая бедра и попку. Правда, стоило моим пальцам оказаться между ножек, как те тут же крепко смыкались и раздавалось сигнальное «Рома, руки» — этот уровень я пока не взял, но граница постепенно смещалась, открывая мне все новые области.