Книга Час гончей, страница 62 – Мэри Блум

Ублюдки и отморозки, у которых свои счеты с Темнотой: она не сделала их достаточно сильными, поэтому они объединяются, чтобы иметь право измываться над теми, кто еще слабее. Не волки, чтобы охотиться, а шакалы, чтобы загонять жертв, прикрываясь их спасением. Одни верят, что так смогут расторгнуть свои сделки; другие уже ни во что не верят и хотят побольше душ унести с собой. Большинство же просто слабосильные фанатики, тащащиеся от насилия — вот и сбиваются в стаю и ищут себе приключений. Чаще всего они попадают к Темноте намного раньше, чем могли бы.

Мышка залетела в очередную комнату и среди зловещей темноты вдруг обнаружила тонкий луч света в углу. С фонариком в руке около высоких полок с документами, не все из которых унес Синод, топталась девушка, чью светлую косу и растянутый ворот футболки я узнал сразу. Похоже, крюка в одном месте ей не хватило — вот и ищет теперь, на что бы напороться в другом. Вздрагивая и озираясь по сторонам, Анфиса тем не менее продолжала целеустремленно копаться среди пыльных папок. Ага, так и чувствовал, что в комплекте к полудурку для полного счастья мне нужна еще и полудурочка. Как же жалко-то, что вместе с летучими глазами мне еще не достался и летающий рот. Как бы удобно было давать команды сразу, а не пробираться через всю эту темень самому.

Быстрым шагом, уже привыкнув к мраку, я добрался до нужной комнаты. Искательница проблем на свое явно не поротое седалище продолжала увлеченно перебирать бумажки. Я подошел и положил руку ей на плечо. Взвизгнув, она аж подпрыгнула на месте и резко обернулась — бледная, дрожащая, чуть не выронившая фонарик на пол.

— Ты что здесь делаешь? — поинтересовался я. — Атмосферу вообще не чувствуешь?

— Да я не из трусливых… Я храб-б-брая, — начала заикаться Анфиса.

Мне даже захотелось прикрыть глаза рукой, чтобы не видеть это отважное лицо с трясущимся подбородком. Да это же не дом ужасов, экстремалка ты недоделанная! Тут реально сдохнуть можно.

— Ну раз храбрая, то значит, сможешь самостоятельно выйти отсюда, дотопать до моей машины…

— Я на моп-п-педе, — все еще заикаясь, вставила она.

— Значит, до своего мопеда. И дождаться меня там, а еще лучше уехать домой. Поняла? — я заглянул ей в глаза.

А затем слегка коснулся ее души и надавил, чтобы прониклась побыстрее. Анфиса торопливо закивала, вместе со своим фонариком послушно вышла в темный коридор и удалилась. И чего ей не сидится как сестре? Пока одна жарится на солнышке и переворачивается, как курочка на гриле, другая, как общипанный цыпленок, бегает по всяким свалкам. Разве близняшки могут быть настолько непохожи?

Ву, тем временем облетавший папки с документами, скользивший тенью между ними, вдруг замер у одной и захлопал перепончатыми крыльями, привлекая мое внимание. Внутри обнаружилась целая связка писем с заявками на вступление в Братство, среди которых внезапно попалось одно, коего здесь в принципе не должно быть — с именем на конверте, нацарапанным знакомым корявым почерком. Я взял письмо в руки, собираясь открыть, однако в тот же миг в тишине раздались шаги, и, боевито размахивая фонариком, в комнату вернулась Анфиса.

— В общем, я тут подумала, — с ходу заявила она, — ты мне не отец, чтобы запрещать!

Луч ее фонарика упал на пол, по которому были разбросаны осколки разбитого зеркала, чья пустая рама висела на стене. Свет отразился множеством черных бликов, словно из каждого осколка выглянула Темнота.