Книга Час гончей, страница 57 – Мэри Блум

— Это кто? — Уля первой заметила щенка в моих руках, чью пушистую шею перевязывал большой красный бант.

— А это подарок тебе, — сказал я.

Моя красавица мигом вскочила с места.

— А мне подарок? — следом спросила с дивана Ника.

— А мне? — влезла ведьмочка.

«А я говорил, — заявил Глеб, сваливая корм и собачью лежанку в угол, — нечего тащить столько баб в один дом.»

— Об этом подарке, — я поправил съехавший с псинки бант, — надо заботиться.

— А можно мне подарок, который просто носить? — кокетливо поинтересовалась наша икона стиля.

— А мне съесть, — выдала Агата.

— Какие же вы меркантильные, — заметила из своего угла Дарья.

— Почему? — отозвалась ведьмочка. — Без еды же нельзя, не то что без одежды… — и ехидно покосилась на Нику.

— То есть, — та прищурилась в ответ, — без одежды можно? А чего ж ты тогда в одежде?

— А сама-то! — парировала подруга.

— А вы можете раздеться, — галантно предложил Глеб и плюхнулся на диван между ними, — тут никто возражать не будет…

На этом спор и заглох. Мой полудурок, не получивший ничего, в качестве компенсации потянулся за пультом, планируя переключить канал. Песик, верно прикинувший расклад, все это время жалостливо смотрел своими глазками-бусинками на подошедшую девушку. Уля, восторженно разглядывавшая его в ответ, нетерпеливо потянула руки. Надо же, так она не радовалась еще ни одному моему подарку, хотя я ей много дорогих вещей подарил: духи, белье, украшения. Знал бы раньше, у нее бы уже был целый компактный зоопарк.

— Подожди, — остановил я и мягко вложил в ее протянутую ладонь коробочку чая, — сначала про чай.

— Про что? — не поняла она. — Про чай?

— О, вы бы видели, что он может без чая, — ухмыльнулся с дивана Глеб.

— И что же может этот маленький песик? — со скепсисом протянула Агата, отбирая у друга пульт.

— Если коротко, этот маленький песик может стать очень большим, — пояснил я.

— И сожрать тут всех на десерт, — кивнул мой полудурок.

— Поэтому крайне важно поить песика чаем.

— Это хранитель, — наша мадам догадалась раньше всех.

— Личный хранитель для меня? — с придыханием спросила Уля.

— Так что больше в этом доме тебя ничего не напугает, — подытожил я.

Владелицы карликовых собачек вообще страшные женщины — никогда не знаешь, какая из них носит на руках крошечного песика, а какая жуткую тварь.

Уля впечатлилась еще больше и, прильнув ко мне, оставила несколько жарких поцелуев на моих губах под романтичный саундтрек с экрана. Остальные девушки даже переместили глаза с экрана на нас, словно тут картинка была поинтереснее, и, воспользовавшись возможностью, Глеб таки переключил канал. Я же посадил песика на пол и слегка подтолкнул к новой хозяйке.

Щенок сделал к Уле один шажок — еле-еле, слабо покачиваясь — и тут же плюхнулся на зад, всем видом показывая, какой он маленький и несчастный и как ему отчаянно нужна хозяйка. Да что ж ты тут изображаешь, паршивец! Я же видел, как ты скакал по скотобойням.

И в этот миг, прежде чем Уля успела к нему прикоснуться, на мелкого поганца нацелил свои пальчики поганец покрупнее. Харон потянул к пушистой шкурке свои загребущие костяшки, собираясь расквитаться то ли за змею, которая раз за разом его уделывала, то ли за Ву, которого не мог поймать. Щенок, который, обратившись, стал бы не меньше, показательно беспомощно шлепнулся на пушистое брюшко и задрожал. Следом будто задрожала вся гостиная — так дружно девчонки заголосили не трогать его. Растерянный и пристыженный Харон торопливо отдернул конечность и метнулся тенью под диван. Понял, поганец? Вот она сила милоты.