Книга Час гончей, страница 122 – Мэри Блум

Мы еще немного поговорили, под конец отец пожелал нам долгих лет жизни и крепкого брака, а себе внуков побольше и поскорее, и, заметно взбодрившись, вернулся к остальным гостям.

Ну а последним ко мне заявился Харон. Прополз в дверной проем, постучал костлявыми пальцами по полу, привлекая внимание. После чего показательно залез в мою тень, засунув туда все свои конечности, посидел там с минуту, вылез обратно и гордо удалился — мол, держи тебе свадебный подарок, хозяин. Может же, поганец, когда хочет.

Я вновь повернулся к зеркалу, пытаясь наконец собраться. Вот уж чего, а свадьбы в этом доме точно еще ни разу не было. Что бы сказал его прежний хозяин на это? А правда, что бы ты сказал, если бы я сообщил, что женюсь на обычной девушке без крохи Темноты? «Идиот?» И не на дворянке. «Еще больший идиот?» А если бы я добавил, что она меня любит, а я ее — и это главная причина? «Законченный идиот» — тут уж вне всяких сомнений. Хотя когда ты говорил мне хоть что-то хорошее? Хоть кому-то говорил? Вот поэтому ты и умер в одиночестве… Даже ни разу не позвонил. А любил ли ты меня хоть чуть-чуть?..

Тряхнув головой, отгоняя все эти ненужные сейчас мысли, я взглянул на часы, пригладил волосы и отправился на задний двор, где вот-вот состоится церемония. Гости уже сидели рядами на стульях, с улыбками ожидая начала. Среди них хищной тенью метался перевозбужденный Харон с жестким запретом касаться хоть кого-то, но таким явным желанием. Улин же щенок с величественным видом, как бы показывая, что позволяет происходящее, сидел на руках у Ники в самом первом ряду. Там же пристроился и наш болтливый кот. Под воодушевленными взглядами собравшихся я прошел в самый центр, где уже стояла бабушка Агаты, держа в одной руке круглую мраморную чашу, а в другой — небольшой кинжал с украшенной рунами рукояткой.

По рядам пошли восторженные вздохи, когда Улин отец вывел невесту. Сегодня моя красавица была прекраснее чем когда-либо — в струящемся белоснежном платье и тонкой кружевной фате, длинным шлейфом тянувшейся за ней. Ее серые глаза сияли ярче любого золота.

— Ну что, ты готова? — спросил я, подавая невесте руку.

— С тобой я готова на все, — отозвалась любимая.

Доходные дома не были ни фешенебельными отелями, ни лучшими гостиницами столицы. Их недаром называли клоповниками — тут и правда водились клопы. Поймав одного прямо на себе, Барабун раздавил его между пальцев и отбросил в сторону. Зато здесь не спрашивали ни документов, ни даже имени. Хотя за последние годы такая жизнь ему изрядно надоела. Надоели жесткие матрасы, насекомые, щербатые бетонные полы, пустые стены, холодные завтраки из дешевых забегаловок. Какой смысл в безграничной силе, если она не улучшает быт? Когда он только выбрался из села, ему казалось, что и койки в городе будет достаточно — сейчас этого было уже явно недостаточно.

Ключ со скрипом провернулся в ржавом замке, дверь с лязгом распахнулась, и в комнату влетела гостья — единственная в целой столице, кто знала его адрес.

— Люберецкая в своем аккаунте разместила час назад это фото! — гневно выдохнула Миледи и развернула горящий экран смартфона к нему.

На снимке, улыбаясь и глядя друг на друга, стояли парень в костюме и девушка в свадебном платье, которую вчера должна была забрать Темнота. Но не забрала — о чем Барабун знал, но в общем-то не сожалел. По-честному, ему вообще было плевать — когда работа не касалась личной выгоды, это было не принципиально.