Книга Кукла и ее хозяин, страница 119 – Мэри Блум

— А еще отец говорит, что я главный дебил в семье, — хмыкнул Глеб, глядя на довольное лицо старшего брата, зажатое сразу среди шести грудей. — Нет, Сеня, когда нажрется, еще хуже.

— Просто у Сени это пару раз в год, а у тебя такое регулярно.

— Ну до такого даже я не всегда дохожу…

Твоя правда. На следующем снимке наш образцовый мальчик выплясывал прямо на барной стойке. Затем засунул парочку купюр в чей-то внушительный бюст. Дальше слизал виски с чьего-то пупка, а уж чем он там закусил, вообще лучше не спрашивать. Сене, который с детства привык пахать как не в себя, как конь или мул на поле, чтобы сохранять эту похвальную работоспособность, надо периодически срываться — а рядом с нами такие поводы даже не нужно искать. Да мы и не осудим, просто немного поржем.

Утро следующего дня началось со звонка от дяди, который сначала набрал Глеба и отчитал за брата — похоже, Женька как всегда нажаловался. А затем, заметно успокоившись, дядя набрал меня и совершенно нормальным голосом поблагодарил за помощь. Сразу после пришел Савелий, у которого наконец сошелся баланс, и некоторое время я провел, подписывая документы и вникая в финансовые тонкости, которые владельцу бизнеса положено знать — вроде акцизов на скверну. Едва приказчик ушел, как забежал Агата с вопросом, какое платье надеть вечером в театр — но по этой части я больше разбираюсь не в надеть, а в снять, так что переадресовал ее проблему Уле. Затем позвонил новый подписчик, интересуясь, как заключить со мной договор — его вопрос я переадресовал Савелию. Сам же немного разогнал накопившуюся в теле Темноту и полистал отцовскую книгу, из которой планировал освоить кое-что еще. И только после обеда удалось выделить время для висящего на стене зеркала.

Некоторое время я изучал свое отражение, но, в отличие от Ули или Глеба, не находил ничего необычного. Потом вспомнил про инициалы сзади, однако две сплетенные буквы «СК» в общем-то не давали ничего. Знакомый лавочник в Лукавых рядах, куда я позвонил, сказал, что доставили вещицу без обратного адреса, и ее мастера он не знает. Так что у кого и зачем отец заказал это зеркало оставалось загадкой — не у портрета же спрашивать.

— На вид совершенно обычное, — тщательно осмотрев его, изрекла Дарья, которую я тоже привлек к процессу. — Но если хочешь, могу забрать на анализ в Синод.

Ага, Синод в этом смысле как Синьория: если что возьмет, то уже не отдаст — особенно, если обнаружит что-то ценное.

— Ну себя вижу, тебя тоже, — следом прокомментировала накрутившая локоны для театра ведьмочка. — Да простое зеркало… Без спецэффектов, — фыркнула она и убежала собираться дальше.

Прикинув, что время подходит, я тоже переоделся. Затянул бабочку, набросил пиджак и постучался к девчонкам — обе сидели в комнате Агаты, которой Уля, как я понял из-за закрытой двери, помогала с макияжем. Смотреть на таинство процесса я не рвался, так что, поторопив их, спустился в гостиную, где стояла непривычная тишина. Глеб болтался на своей любимой работе, жирная пятипалая клякса ошивалась около крыльца, а Дарья ушла куда-то по делам — хотя я приглашал ее с нами, но, как и в прошлый раз, она заявила, что не в настроении для искусства. Судя по лицу, последние несколько дней наша мадам была не в настроении ни для чего.