Книга Дом колдуна, страница 70 – Мэри Блум

Дальше пошла анкета. Мое имя, возраст, родство с прежним хозяином этого дома — как будто кто-то не в курсе.

— За все годы, — оторвался писарь от заполнения бумажек, — о вас не было передано в Синьорию никаких сведений. Почему?

И правда, почему? Этот вопрос, наверное, не ко мне. Вон там в гостиной висит портрет — спроси у него, вдруг ответит.

До трех лет он мне даже имени не удосужился придумать — чего уж там какие-то записи или анкеты. Кто знает, сколько бы я жил таким безымянным, если бы в гости к отцу однажды не заехал дед. Я этого не помню, но дед рассказывал, что по моей тарелке бегали какие-то жучки, а среди игрушек возились мыши. А еще отец забыл его предупредить, что я вообще родился — вот такой сюрприз. А когда дед спросил, как меня зовут, отец сказал что-то вроде:

— Я его обычно не зову, он сам приходит. Подрастет, выберет себе имя…

По рассказам деда, именно после этих слов он меня и забрал, радуясь и одновременно удивляясь, что я вообще умею говорить.

— И, как и все члены Синьории, — напомнил писарь под конец, — вы будете оплачивать ежемесячные членские взносы.

Затем он показал мне сумму моего платежа. Хм.

— Я видел бумаги, и у прежнего мессира платеж был ниже. Почему мой выше?

— Прежний мессир Павловский, — ответил писарь, нервно поглядывая в окно, где время от времени мелькала большая пятипалая тень, — был почетным членом Синьории. А у новых колдунов платеж всегда выше, но со временем сумма может быть снижена. Это решается в частном порядке вместе с вопросами почетного членства…

И чем, интересно, это почетное членство определяется? Тем, что почетного члена боятся больше всего? И те, кого боятся больше всего, платят меньше всего — чудесная логика.

А ведь есть еще и платежи в Святейший Синод, и они тоже обязательны — это как страхование гражданской ответственности для автолюбителей. А все выплаты идут в общий страховой фонд на случай, если действия колдуна принесут неосознанный вред — за осознанный спросят уже по-другому. И в отличие от Синьории, Синод не снижает, а увеличивает сумму для некоторых особых страховых случаев. Не удивлюсь, если мой дом сейчас идет по повышенному тарифу. В этой столице все хотят поживиться за счет твоего имущества. Только повод дай.

Закончив с формальностями, писарь торопливо ушел. Грабля выползла из тени, когда он спускался по крыльцу, словно планируя попрощаться. Однако, заметив, что я смотрю, нехотя залезла обратно. А недавний гость молнией выскочил за ворота и, затолкав портфельчик под мышку, припустил прочь. Я же вернулся к отцовской библиотеке.

Но тишина в доме царила недолго. Некоторое время спустя во входную дверь раздался стук — довольно громкий, будто долбили не рукой.

— Дарья, — позвал я, ожидая, что она где-нибудь в гостиной, — не откроешь?

В ответ не донеслось ни звука. А потом я вспомнил: она же у нас не прислуга, дверь не открывает, не готовит, вообще ничего не делает — только советы непрошеные раздает. И наблюдает.

— Глеб, — крикнул я, — открой дверь!

И снова тишина. Где он там болтается? Ведь по-любому же ерундой занят.

Стук повторился, став еще назойливее. А ведь всех гостей я сегодня слышал еще до того, как они добирались до двери — по визгам и воплям с моего двора. Этот же, похоже, умудрился пройти мимо Харона без особых проблем.