Книга Дом колдуна, страница 38 – Мэри Блум

Уля снова вскрикнула — и это вывело меня из оцепенения.

— Быстро в дом! За помощью!

Она тут же сорвалась с места, а я остался с Глебом, склонившись над ним, надеясь, что хоть что-то можно сделать. Видя, как стремительно бледнеет его лицо. Прислушиваясь к дыханию, ловя стук сердца. И понял, что уже поздно — он не дышал и сердце не билось.

Он был мертв.

Мертв.

От отчаяния, от бессилия, от злости, что он оставил меня так легко — неужели он оставил меня так легко? как он мог меня так оставить? — я с силой ударил его по груди залитыми чернотой ладонями. В последней попытке его вернуть. Внезапно мне навстречу появилась, словно вырвалась из его груди дрожащая серебряная нить, как тонкое призрачное щупальце. Не отсюда — оттуда. Вход на ту сторону вдруг приоткрылся. Меня будто поманила Темная сторона, позволив заглянуть глубже. Я знал, что это. Знал, что однажды смогу. И знал, что еще не готов. Но в тот момент все это было неважно — я уцепился за крохотный шанс, готовый сам умереть, лишь бы вытащить его.

Горящими ладонями я схватился за эту еле осязаемую нить и рванул к себе. Все случилось очень быстро — буквально за доли секунды. Так стремительно, что уже миг спустя это казалось какой-то иллюзией, бредом нервного напряжения. А затем Глеб вдруг резко выдохнул.

Не прерываясь, я отчаянно вливал в него силу — зная, что делать, но точно не зная как. Однако судя по тому, как друг с хрустом провернул шею, судя по тому, что она снова выглядела нормально — мне удалось.

— Костя, ты чего?!..

Он вскрикнул, он вскочил — словно до этого просто ударился о землю и всего лишь отбил задницу. А вот я, наоборот, упал. Грудь что-то яростно сдавило изнутри, глаза мгновенно заволокло, а в ушах раздался незнакомый шелестящий шепот “отпусти ее…”Конечно, я сразу понял, о чем речь. Не мог не понять.

Затылок резко ударился о стену, когда меня вытолкнуло наружу — как оказалось, не только из воспоминаний. Я даже не сразу понял, где очутился. В глаза бил лунный свет. В ночной тишине позвякивали обереги, через которые пытался вылупиться очередной анаморф. В камине лежали не догоревшие поленья. Оставалось загадкой, как я попал в гостиную, как выбрался из окутанного дымом подвала — меня словно выкинуло сюда из пустоты. Черные глаза с портрета смотрели пристально и холодно. “Отпусти ее” — ты бы мог сказать точно так же.

Некоторое время я стоял на месте, прижимаясь спиной к стене — словно пережив все это заново.

Следующие несколько дней после происшествия вся дядина усадьба стояла на ушах. Отцу Глеба, который, казалось, поседел за один день, нужен был условный виновник, на ком можно выместить все свое недовольство. А на ком выместить? По-хорошему, виноват был Глеб, но вместо него обвинили во всем дуб-убийцу, покусившегося на барского сына, и срубили под корень — теперь там пенек.

Однако я всю эту суету пропустил, поскольку те дни провел в бреду. Вот ирония, Глеб, который умер, был в порядке, а я лежал как труп. Обычно до совершеннолетия вообще не рискуют этим заниматься — я же принял чужую душу в тринадцать лет. Ощущение было не из приятных: во мне будто разлагался труп, будто я сам гнил изнутри. И если кто-то хочет знать, какова на вкус темная сила — на вкус она как дерьмо. Очень не рекомендую.