Книга В аду любят погорячее, страница 137 – Мэри Блум

“Тогда передай ему, если случайно у тебя, что его дома ждут. На тройничок”.

Ноготь застучал так, будто хотел пробить экран.

Алла: “А, этот парень… Этому я отсосала, и он дальше пошел. Спроси у кого-нибудь еще”.

— Вот сучка! — смартфон резко отлетел в сторону.

Досада скрутила, стирая мою гостиную до черной полосы. Перед глазами все яростно поплыло, и на бешеной скорости меня вытолкнуло куда-то вверх. Вокруг опять были бордовые стены и заставленная деликатесами скатерть, три обнаженные ведьмы и мое собственное тело, принявшее меня без особой радости. Я глубоко вдохнул, пытаясь зачерпнуть ртом побольше воздуха, которого вновь стало мучительно не хватать.

— Понравилось, — улыбнулась на другом конце стола Виви. — Правда жизни, она горькая…

Из груди вырывались глухие хрипы. Я все еще задыхался, как рыба, которую выбросили на берег. Казалось, спасение только одно: снова смочить горло. Дергаясь, почти не слушаясь, пальцы подхватили бокал. Однако за хрустальными стенками было пусто — ни единой капли. Когда успел? Я же только пригубил…

— Может, еще вина? — хмыкнула Волчица и, зачерпнув мутной красноты из их котла, услужливо подлила мне.

Понимая умом, что этого делать не стоит, я стиснул бокал и залпом влил его в себя, пытаясь унять эту нечеловеческую, ненормальную сухость. В тот же миг меня захлестнуло и куда-то грубо потащило, вновь вырывая из собственного тела. Взявшись из ниоткуда, в уши ударил шум двигателя, а за тонированным окном замелькал вечерний город. Пальцы — снова не мои — сжали горящий экран с той же перепиской, которую я только что читал — только отправитель теперь оказался получателем. Как пушинку, меня забросило в голову Алгон, и теперь я видел мир ее глазами, чувствуя то же, что и она. И эти чувства были горькими.

— Кобель! — смартфон отлетел на уже знакомую обивку лимузина. — Две бабы в доме, совсем охренел!

— А тебя не приглашал? — рядом раздался Лерин голос.

Казалось, все вокруг немного потемнело, как под полупрозрачной вуалью. Горечь стала еще мучительнее. Я снова порадовался, что не слышу мысли.

— Можно подумать, — сухо отозвалась Алгон, — я пойду.

— А что? Иди! Где две, там и три. Тем более ты такая лапочка, уделаешь этих сук…

Рука коснулась щеки и шутливо ее потрепала — это прикосновение внезапно обожгло, словно телу до боли не хватало тепла. Легонько шлепнув, Алгон отбросила ее ладонь в сторону.

— А можем поговорить о чем-нибудь еще? Ты же позвала меня расслабиться!

— Тогда держи, — бокал шампанского ткнулся в руку.

Хрустальные стенки сверкнули перед глазами, и капли торопливо коснулись губ — она будто пыталась залить одну горечь другой. Как в забытьи, взгляд скользнул по салону и замер на использованной упаковке от презика на полу.

— Это что? — нога с досадой толкнула надорванный пластик.

— А, это… — немного растерялась Лера, вертя свой бокал в руке. — Ну это… — в ее зрачках я увидел хмурое лицо Алгон. — Мы вчера с ним это… ну, праздновали…

Горечь взорвалась как фейерверк, став самым настоящим раздражением.

— А убирать за собой не пробовали? — нога сердито затолкала упаковку под сидение.

— Так ты что, — Лера не сводила с нее глаз, — правда влюбилась?..

Внутри обожгло и согрело одновременно — настолько сильно, что даже задело меня. Это было еще хуже, чем тайком читать чужой дневник. За эту эмоцию, волной расходящуюся по телу, мне даже стало стыдно — за ее искренность и глубину. Я еще не настолько хорошо знал ее, чтобы мог ответить ей тем же.