Книга Секса будет много. Тома 1 и 2, страница 417 – Мэри Блум

Она опять осеклась, скрывая за недомолвками самые болезненные воспоминания.

— А почему ты у нее осталась? — осторожно спросил я.

— Я сама была виновата. Сама должна была понять, как будет работать ее подарок, — Майя опять вцепилась в золотую змейку на запястье. — И потом Лилит — единственная, кто после всего этого была добра ко мне. Без нее я бы не пережила того, что случилось дальше… — она глубоко выдохнула, набираясь сил рассказать до конца. — Ни с кем не прощаясь, он сразу перевелся. Не мог больше оставаться в нашей школе. А меня в классе стали травить. Говорили, что он ушел из-за меня. Его все любили, а меня… Я только тогда поняла, как сильно меня все ненавидели. Как только они меня ни обзывали, каких только пакостей ни творили с моими вещами в школе. Даже на воротах моего дома написали… — некоторые слова она недоговаривала. — Родители были в бешенстве. Сказали, что с Алиной таких проблем не было. Что их ненаглядную Алиночку никто бы никогда не назвал шлюхой.

Она на секунду поджала губы.

— Я ушла от них при первой же возможности. К сестре. Вот такая ирония! — Майя криво усмехнулась. — Естественно, она не была рада, но пустила. Даже не вынося меня, она должна изображать доброту, но меня устроило и так. Хотя бы было, куда уйти… Так плохо, когда некуда пойти…

Майя медленно подняла на меня глаза, которые опять поблескивали.

— Сегодня… Я не хотела, чтобы так… — она всхлипнула. — Пожалуйста, прости… Я бываю такой дурой! Ты был таким добрым, а я… У меня вечно все наперекосяк!..

Слезы сверкающими дорожками побежали по ее щекам.

— Если бы я… Если бы снова… Она знала, что сказать, чтобы я так психанула!.. Я бы так больше не поступила! Никогда! Правда…

Пожалуй, мне уже было достаточно — и слов, и слез, и извинений. Видя ее, такую расстроенную, так искренне боящуюся меня потерять, я уже ее простил. Ее поцелуй приносил ей самой куда больше вреда, чем принес сегодня мне. А ведь даже после всего Майя считала, что Лилит к ней добра — что только показывало, как мало доброты она видела в жизни.

Поднявшись, я сел рядом и прижал ее к себе, стараясь успокоить своим теплом и ласковыми поглаживаниями. Всхлипнув еще громче, она вцепилась в меня — крепко и отчаянно, словно боясь, что я вдруг передумаю и уйду. Ее ладонь судорожно провела по моей груди, проверяя медальон. Убедившись, что он на месте, Майя вскинула голову и потянулась ко мне губами. Однако я остановил их пальцем.

— Сначала сними браслет.

— Ты тоже в медальоне, — заморгав, тихо пробормотала она.

Подхватив цепочку, я снял его и, выдвинув верхний ящик стола, положил туда.

— Больше нет. Теперь твоя очередь, — я кивнул на все еще распахнутый ящик.

Напряженно глядя на меня, Майя впилась пальцами в браслет — не снимая, а прижимая к себе еще крепче.

— Я ни разу не была с парнем без него…

Изумрудные глаза золотой змейки едко смотрели на меня, будто намекая, что одному из нас тут не место. Я был полностью согласен. Вот только выбор должен остаться за Майей.

— Твое право, — я встал с кровати. — Спокойной ночи.

Однако не успел я сделать и шага, как, выпустив браслет, ее пальцы вцепились в мою руку.

— Подожди! — вскочив с кровати, отрывисто выдохнула она. — Вот!..

Повернув к себе запястье, Майя торопливо расстегнула застежку. Змея, цепко обвивавшая ее руку, соскользнула мне прямо в ладонь. Как ужалив, золото обожгло противным холодом. Стараясь не держать дольше, чем нужно, я положил браслет в распахнутый ящик и закрыл его.