Книга Секса будет много. Тома 1 и 2, страница 252 – Мэри Блум

В следующий миг картинка вспыхнула, стирая их обеих за пляшущим пламенем. Огненный вихрь стремительно сузился и лопнул прямо в воздухе, рассыпавшись на сотни мелких искр, которые исчезли следом.

— Ты бы все равно с ней познакомился, рано или поздно, — сказала Би. — Лучше так, как сегодня, чтобы понял, чего опасаться.

Ее взгляд пристально замер на мне, требуя слушать.

— Лилит может казаться милой, но на самом деле к вам она безжалостна. Не потому что жестока, а потому что по-другому не умеет и не хочет.

Да это я уже понял. Игрушки… Сколько бы Би ни гоняла меня по своим поручениям, я ни разу не чувствовал себя ее игрушкой, а за один вечер рядом с Лилит чуть не забыл, что я человек.

— И ее подарки, — добавила Би, кивнув на ложку в моей руке, — тоже опасны…

А вот тут уже можно было и поспорить. Эта минетная ложка была моей единственной наградой за пережитое, и она вполне могла мне помочь развести Милу. Да и от продолжения с Алгон, которая начала, но не закончила, я бы не отказался. Всего-то и надо засунуть им эту ложку в рот — и все. Осталось только придумать как. Может, повторить сцену с йогуртом?

— Помнишь, — сказала Би, внимательно скользя глазами по моему лицу, — я тебе объясняла разницу между раскрепощением и развращением? Раскрепостить, — не дожидаясь ответа, продолжила она, — это помочь другому делать то, что он хочет, но не позволяет себе, а развратить — толкнуть на то, чего не хочет. Когда ты кого-то раскрепощаешь, ты помогаешь, а когда развращаешь — губишь…

Я с легким недовольством взглянул на Би.

— Это просто ложка. Ложка для минета. Что в этом губительного?

— А теперь представь, — отозвалась демоница, — что этой просто ложкой кто-то накормит твою Асю или Сашу. И то, что они добровольно готовы делать тебе, они сделают другому против своей воли. Представь, как они потом будут себя чувствовать. В отличие от моего медальона, эта просто ложка, — с легким презрением произнесла она, — не оставляет выбора. А чем меньше выбора у человека, тем меньше он остается собой.

Холодная сталь словно заколола пальцы, и я торопливо отложил ложку на подушку. Мне на самом деле не хотелось, чтобы она касалась их губ для того, чтобы потом кому-то отсосать. Самое сладкое в Сашином минете было то, что она сама желала его делать.

— Все подарки Лилит колючие, — заметила Би. — Что бы ты с ними ни сделал, они все равно тебя ранят. Если не воспользуешься, будешь жалеть, что упустил возможность, а если воспользуешься, то в итоге пожалеешь еще больше, что сломал другого, лишил воли, лишил выбора. Так это и задумано. Это — путь развращения. И если ведешь кого-то по этому пути, то идешь по нему и сам. Сам становишься рабом ее подарка. Ее рабом. Невозможно ломать других, не ломая себя.

Ложка призывно поблескивала на свету, будто просясь обратно в руки. Сцепив их на груди, я отвернулся к демонице.

— И ее фамильяры как эти подарки, — добавила она. — Сладкие ловушки, приманки для мужчин. От них невозможно отказаться, не пожалев об этом, но если в итоге соглашаешься, пожалеешь еще больше…

Несложно было понять, к чему это сказано. В памяти до сих мелькали татуировка на теле Лилит и так похожая на нее золотая змейка на руке у Майи. Видимо, ее браслет был аналогом моего медальона.