Книга Маг народа 1: Академия красных магов, страница 52 – Мэри Блум

— Александр, — немного нетерпеливо произнес Ковалевский, — идите уже на место!

Только когда я отошел от агрегата, кряхтение наконец прекратилось, а стрелка замерла, рухнув в самый конец шкалы. Под пытливыми взглядами всей аудитории я вернулся за парту. Сотрудник КМБ аж высунулся из своего угла, в открытую рассматривая меня, а потом, будто опомнившись, опять нырнул в тень.

— Ничего удивительного, — сказала Роза, когда я сел между друзьями, — ты менталист и работаешь с чужой энергией. А это возможно только на самых высоких уровня магической силы.

— А почему прибор их не измеряет?

— Вас так мало, что проще считать аномалией, — выдал с другой стороны Генка.

Отдохнув от меня, энэманометр вскоре пришел в норму, и тестирование студентов продолжилось. Очередной первокурсник садился на стул, манжета надевалась на руку, подушечка тискалась, агрегат мерно гудел, стрелка на панели двигалась… От повторяющихся действий меня даже начало клонить в сон.

— Островская Ева, — внезапно прочитал Ковалевский.

Сзади раздались четкие быстрые шаги, и я с любопытством повернул голову. По ступеням, высоко вздернув подбородок, спускалась девушка. Сестра?.. Однако она была совсем не похожа на Нину. Вместо длинных русых волос — короткие светлые, которые едва доставали до плеч. Вместо теплых синих глаз — карие, с вызовом глядевшие на всех вокруг. Да и темно-зеленая форма академии смотрелась на Нине женственно и изящно, а на этой девчонке все то же самое сидело немного мешковато, подчеркивая не линии и изгибы, а углы. Общим у них, казалось, была только фамилия.

— А это тоже дочь наркома? — на всякий случай уточнил я у Генки.

— Выбираешь, какая лучше? — фыркнул он.

— А давайте вы не будете, — мигом проворчала Роза, — обсуждать девушек при мне!

Островская номер два тем временем приземлилась на стул около прибора и протянула руку — боевито и как-то даже немного резко, словно капризно. Женщина надела на нее манжету и, дав ей подушечку, щелкнула по рычажку. Аппарат привычно загудел.

— Восемьдесят два процента, — через полминуты сообщила его хозяйка.

По аудитории пронеслось одобрительно гудение — это были вторые восемьдесят после Голицына, лишь чуть-чуть не дотянув до его результата.

— Логично, — заметил Генка, — Островские — сильная, древняя династия…

Вот только сама девчонка будто была не рада такому результату. С каменным лицом встала со стула и торопливо направилась обратно к своему месту. Проходя мимо нашей парты, она бросила какой-то неопределенный взгляд на меня и удалилась наверх.

Скоро подошла очередь и Генки.

— Скворцов Геннадий, — зачитал его имя Ковалевский.

Друг бодро вскочил и зашагал к стулу. Женщина в очередной раз повторила ритуал, нацепив на него манжету и щелкнув по рычажку. Прибор довольно громко загудел, и Генка стал усердно тискать подушечку. Видя, как оживленно задвигалась стрелка по шкале, я впервые задумался об одной в общем-то очевидной вещи.

— А зачем эти измерения делать при всех?

— Чтобы все знали, — отозвалась Роза, — кто ты и чего от тебя ожидать. Тут требуют результата и не любят неожиданностей…

Гудение продолжалось, становясь с каждым мгновением все громче. Генка напряженно смотрел на шкалу, по которой яростно билась стрелка, уходя все дальше. За спиной, казалось, заскрежетали зубы. Голицын, устроившийся на несколько рядов выше, так же напряженно, как и его единокровный брат, следил за панелью прибора. Оба ждали итогового процента, словно соревнуясь друг с другом.