Книга Маг народа 1: Академия красных магов, страница 14 – Мэри Блум

— Держи, — Лёня вдруг протянул свою баночку мне. — Помажешь, и легче станет.

И правда, стоило прохладной густой, как сметана, мази коснуться кожи, и боль начала стремительно проходить. Даже глаз словно слегка распахнулся.

— А к Москве и следа не останется, — обнадежил мой старший товарищ, потирая свое опухшее лицо, чья краснота вдруг стала понемногу сходить, будто бесследно стаивала.

— Это тоже магия? — я крутанул на вид обычную баночку в руке. — И такому можно научиться?

— Только самым основам. А дальше придется выбирать: или артефакторика, или магремесло, или боевая магия. Слишком разная работа с энергией, — пояснил он, вновь надевая очки, — можно и перегореть, если пытаться совмещать. Разумеется, бывают и исключения среди магов с особенно сильным даром. Но ты можешь не переживать, с твоей специализацией все понятно.

— Это потому что я такой гений в менталистике? — спросил я, вспомнив целый раздел в конце учебника, который он мне дал.

— Нет, — впервые за все время хмыкнул мой ворчун, — потому что ты полный ноль во всем остальном.

— Ну это не надолго, — я со смешком вернул чудо-мазь ему. — Как ты там говоришь: приеду и меня всему научат?..

Закрыв крышкой, Лёня бережно спрятал баночку обратно в чемодан, а затем вновь повернулся ко мне, глядя уже серьезно.

— Ты еще ничего не умеешь, зачем драться полез?

— Как это ничего? — отозвался я, вытягиваясь на койке. — Драться легко с тем, кто тебя боится. Страх — это эмоция, им можно связать человека по рукам и ногам. Можно даже буквально.

— А если противник тебя не боится? — прищурились глаза за стеклами очков.

— Тогда я внушу ему, что у меня не две руки, а шесть, и он испугается. Ты бы испугался?

— Подожди, — фыркнул Лёня, — вот доедем до академии, и там посмотришь, кто тебя испугается, а кто нет…

— Хватит нагнетать, — я закинул руки за голову. — Я уже понял, что ты пессимист.

— Оптимисты умирают раньше, — опять проворчал он. — Вот что тебе бы стоило подучить…

С этими словами мой провожатый подхватил со стола свой бесценный бархатный мешочек, собираясь запрятать в чемодан. Но, помедлив, положил его обратно на стол.

— Спасибо, что помог их сохранить.

— Всегда пожалуйста, — ухмыльнулся я. — Высоко же ты ценишь свой петалит…

— Это не петалит, — после паузы каким-то загадочным тоном произнес Лёня. — Хочешь посмотреть?

Не дожидаясь повторного приглашения, я с любопытством сел. Он аккуратно развязал тесемки и высыпал несколько камешков на стол. В тусклом свете купе они засверкали как горный хрусталь.

— И что это за стекляшки? — спросил я, с интересом их разглядывая.

— Стекляшки? — усмехнулся мой старший товарищ. — Смотри…

Повернувшись к чемодану, он вытащил оттуда несколько монет и карандаш и положил в центр стола рядом с двумя стаканами, из которых мы вечером пили чай. Затем медленно распахнул ладонь над камнями — совсем близко, но не касаясь. Миг — и хрусталь залился сияющей синевой, словно туда поместили небо. Следом все, что было на столе, поднялось на десяток сантиметров вверх. Монеты, стаканы и карандаш будто зависли в воздухе.

— Эти стекляшки, как ты сказал, — довольно пояснил Лёня, — кусочек метеорита. С ними можно поднимать любые предметы…

Он слегка приподнял ладонь над камнями, и все предметы дружно поднялись вверх. Вниз опустилась только моя челюсть. Такую магию я не мог себе даже представить.