Книга Защитники для особенной, страница 41 – Tommy Glub

Вряд ли они для неё дороги. Вряд ли она будет их беречь, чтобы достичь своих целей.

А меня это также сломает. Так что мне придётся сохранить их обоих, чтобы она ничего не сделала им.

— Я готова помогать, окей? — сглотнула. — Дайте пройти к ней.

— Почему так резко?

— Выбираю жить. Я говорила, что устала бежать, если вы помните. Я хочу прекратить это, — вру, конечно. Ей в голову может прийти всё, что угодно. И это может мне не понравиться.

Свои истинные страхи я не стану говорить. Ни за что. Никакого доверия к тем, кто заставил меня гореть в боли и отчаянии.

— Идём.

Меня пропускают вперёд и сами идут следом. Я тру руку платком, чтобы вытереть почти остановившуюся кровь и иду вперёд, сворачиваю по длинным и полутёмным коридорам, куда укажут мои сопровождающие.

Так удивительно, что они именно так себя ведут. Словно мы чужие люди. Словно я ничего не значила, а какие-то нежности или та ночь в далёком прошлом (или будущем, если сейчас мы ещё дальше находимся), были лишь для того, чтобы меня привязать к себе ближе и сейчас вот так сломать, как ненужную куклу.

— Вы мне оба врали?

Очень тихий и какой-то шёпот отчаянья получается. Я останавливаюсь около одного из окон и поворачиваюсь. Медленно. Потому, что немного больно двигаться и я действительно потеряла много сил. Игры с моим геном очень опасны и сейчас мне стоит много усилий, чтобы не упасть на пол.

— Идём дальше, Ева, — попытался съехать Кип, кивнув вперёд. — Оставь все разговоры на потом.

— Нет, ответь. Или ты, Ал, — я выдохнула. — Хоть один из вас наберитесь смелости и ответьте на мой вопрос. Вы набрались смелости предать моё доверие и мои чувства. Для вас их не существует, конечно, — я усмехнулась. — Но для меня — это очень больно и скрывать я это не буду. Отчасти, вы своей заказчице сделали только хуже. Обиженная девушка никогда не станет помогать по доброте душевной, пока ей больно. Я готова только мстить.

— Ева… — Алекс отворачивается к окну и поджимает губы, смотрит куда-то вдаль, словно сдерживаясь.

— Просто пошли дальше, Ева, — Киприан указал вперёд. — Мы оба уже всё сказали и… — они совершенно не хотят ничего говорить. Или просто не могут. Словно это выше их сил.

— Так сложно? Сложно ответить на мои вопросы?! — я вскрикнула. — Сложно мне сказать прямо, чтобы я или возненавидела вас окончательно, или снова влюбилась?! — вырывается та истинная надежда, которая ещё не погубила нас.

Не знаю, поверю ли в то, что у них не было выбора или в то, что они чувствуют что-то… Но сказать прямо — это честно.

— Сложно, — Киприан зло смотрит на меня. — Сложно признать свои чувства, которые мешают мне делать свою работу. Сложно видеть, как ты убиваешь себя и сдаёшься. Сложно идти против всех в мире, чтобы… Чтобы… — он глубоко вдыхает воздуха побольше через рот.

— Чтобы хотя бы на секунду позволить ненависти к ним выйти наружу, — тихо шепчет Александр. — Но если бы этого не сделали, ты бы была, как минимум мертва. Ибо пока все камни вокруг только убивают тебя, ты ей не нужна. И, — охотник наклонился, — хорошо, что ты её разочаровала. У нас есть шанс.

— Нет, — я отхожу от мужчины и сглатываю, игнорируя трепет всего тела от его запаха. — У нас нет шансов. Кажется, я больше вам не верю.

Разворачиваюсь и ухожу, уже понимая, что впереди дверь в еёпокои. Это правда. Я хотела услышать эти слова. Проверить собственные чувства. Но мне не стало легче.