Онлайн книга «Два в одном: Близнецы и древняя вражда»
|
«ДА! МОЛОДЕЦ! ОНО!» — закричала в голове демонесса, словно сама сейчас испытывала кульминацию. Я открыл глаза. Кулак был пуст, но по ощущениям я словно держал раскаленный провод, по которому пропускали ток. — Теперь попробуй почувствовать, какие чувства и эмоции она передает. Словно… она — как радио, а ты — настроенный приемник. Осталось сделать погромче… Делаю несколько вдохов и пытаюсь понять что именно держу в руке и чего оно… хочет… да именно. Это нечто — хочет, жаждет, требует, нестерпимо навязывает одно желание… разорвать чертовы трусики, схватить за волосы и за талию и вставить, проникнуть и захватить, вбить по самое горло мой… Я открыл глаза, взялся двумя руками за резинку и разодрал ее пополам. Потом то же самое сделал и с верхней резинкой, и отшвырнул истерзанные трусики прочь. Прикоснулся рукой к самому защищенному и деликатному месту, которое из-за чересчур прогнутой попки просто легло мне в ладошку и начало тереться о пальцы с таким звуковым сопровождением, что я опять перепугался, что нас услышат. Ладонь за мгновение переполнилась густой липкой влагой. Хотелось просто бросить ее на пол и отработать по ней словно паровым молотом, но вместо этого я толкнул ее дальше вперед, к краю и сетке, преграждающей и предохраняющей от падения вниз. И начал медленно входить, надавливая изо всех сил. Моник опустила голову, изнывая и одновременно расслабляясь, но я схватил ее за волосы и подтянул наверх. — Молчи, грязная развратная малявка. Иначе если нас застукают, меня за растление посадят… Я понимал, что несу ахинею, и девушка вероятно даже на год старше меня. Но почему-то понимал: так надо. Так ПРАВИЛЬНО. — Дяденька, что вы делаете… мне… страшно… у меня все мокрое и липкое… я боюсь… — пискнула Моник, и действительно задрожала, но точно не от страха. — А езе у вас очень большая штука, похожая на пироженку с заварным кремом… хочу… попробовать… пожалуйста… Я двигался нарочито медленно. Сначала резко натягивал ее до влажного шлепка бедер, потом медленно отстранялся, возвращался до половины и снова резкий шлепок. Иногда менял последовательность, чтобы обмануть ее сиюминутное ожидание, и тогда она с рычанием пыталась вернуться к сценарию. Но вот уже и сам не выдержал, и заработал как паровой отбойник. Девушка вздрогнула, затряслась, закусила мои пальцы, едва дыша носиком, и безвольно задергалась в конвульсиях. А потом едва не упала обессиленная на пол. Дал ей передохнуть, потом посадил на бротик, на ее куртку, заставил опереться о разделительную сетку, и взял снова. Руками добрался наконец до ее забытой груди-двоечки с половинкой. Не останавливаясь, в такт, проворачивал ее бусинки, подобно ручкам тонкой настройки, ловя максимально полный эффект. И она задрожала снова, но в этот раз я уже сам был на пределе. Девчонка словно того и ждала — резко оттолкнула от себя, бухнулась на коленки ловя моего дружка и мои бедра — в плотный замок из рук. Я не препятствовал, потому что сам уже не мог держаться, и плюс я понимал: именно этого она сейчас хочет больше всего. Чтобы я доверил ей самое ценное — свою… скажем так начинку. — Вкусняшка, — устало выдохнула она, облизываясь и растирая достигнутые результаты по лицу, шее, груди. — С удовольствием дегустировала бы этот десерт каждый день… — она притянула меня и снова обхватила его губами, медленно и обстоятельно слизывая остатки и стараясь не пропустить ни капельки. — А я в тебе не ошиблась! Теперь понятно, почему… — она вдруг умолкла, слегка зажмурившись, словно сболтнула лишнее. |