Книга Странная Лиза, страница 78 – Анна Берсенева

Лиза действительно забыла сегодня попробовать новую косметику; накрасилась тем, что давно лежало в косметичке. Но она не успела ответить, потому что появился Петр Васильевич.

— Ну как, Лиза? По-моему, Макс справился прекрасно. – Он внимательно оглядел девушку. – Клаудиа Шиффер рядом с вами – просто парвеню!

Лиза не знала, что значит парвеню, но спрашивать об этом Неретинского, конечно, не стала. Он, как видно, снова спешил, и поэтому смотрел на Лизу с вежливым нетерпением.

— Вы поняли, в чем все дело? – спросил Петр Васильевич на прощание.

— Да, – ответила Лиза, ничуть не покривив душой.

Она действительно поняла и, наверное, никогда не забудет, как прояснялся ее облик в зеркале, когда Максим позвякивал над ее головой блестящими ножницами. Сейчас ей даже странным казалось: почему она не чувствовала, не понимала раньше, что именно надо сделать? И если бы не Неретинский, она никогда не догадалась бы, как просто то, что переменило не только ее прическу, но и что-то более важное в ней…

И эти дамы – молодые и старые – которые так одинаково разговаривали, сидя под сушилками! Как все-таки она была самонадеянна, когда думала, что поняла, почувствовала ту жизнь, которая открылась перед ней в Москве! И еще пыталась что-то объяснять Виктору, а он слушал, как будто ее наивные наблюдения могли быть ему интересны. «Браво, Лиза!» – наверняка он посмеивался над ней, когда говорил это. Чем живут эти женщины, с привычной уверенностью сидящие в салоне Неретинского, почему так равнодушно или так заинтересованно говорят они друг с другом?

До сих пор Москва была для Лизы только огромным городом, который она ощущала как нечто цельное, сначала необъяснимое – и потом вдруг ставшее понятным до восторга. И вот она впервые почувствовала, как этот цельный образ дробится на множество разных лиц. Среди них были лица отчетливые, привлекающие ее внимание – Орлова, Неретинского, Виктора, – были и совершенно невыразительные, пустые пятна, которые она не могла рассмотреть, как ни вглядывалась, – как гладкое, без морщин, лицо дамы в блестящем колпаке. Но лиц было великое множество, они дробили тот ясный облик, который сложился в Лизином сознании, и она чувствовала некоторое смятение. Точно огромное зеркало разбилось на миллионы осколков, и как собрать его теперь?

Машина уже ждала ее у входа, и Лиза доехала до дому в этом странном, смятенном состоянии.

Николай был дома, и, как только Лиза переступила порог, он вышел ей навстречу в прихожую.

— Ты можешь мне объяснить, что все это значит? – спросил он довольно сурово.

— Что?

— Сегодня привезли коробки для тебя – платья, юбки какие-то. Неизвестно, от кого, черт знает сколько все это стоит! Что это за Золушкины штучки?

Говоря все это, Николай торопливо одевался. По просьбе Лизы он оставался сегодня дома с утра и теперь спешил на работу.

— Ладно, вечером поговорим! – сказал он, стоя в дверях. – И что это у тебя, кстати – прическа новая? Не соскучишься с тобой!

Вернулся он довольно поздно. Лиза уже успела уложить детей и поговорить по телефону. Теперь она сидела на кухне и думала, как бы получше объяснить брату то, что предложил ей Виктор.

Теплая летняя темнота вплывала в открытое окно, не нарушая уюта, который прочно поселился в этой кухне, где так хорошо было сидеть вечерами.