Книга Странная Лиза, страница 140 – Анна Берсенева

Они сидели рядом на диване, прижавшись друг к другу, и Лиза слышала, как бьется сердце у Арсения, как напрягаются его мускулы, когда он обнимает ее покрепче. В каждом его движении была привычная нежность, он то и дело прикасался губами к Лизиному виску, гладил ее коленку под пышной юбкой – и Лиза уже чувствовала, как нарастает его желание, как частым и прерывистым становится дыхание. Она всегда чувствовала в такие моменты, что и в ней поднимается встречная волна страсти. Но сейчас ей по-прежнему было тоскливо.

Арсений легко и неожиданно подтолкнул ее назад, сам склонился над нею, приник к ее губам. Лиза почувствовала, как он вжался в нее, лаская и возбуждая. Эти мгновения повторялись часто и никогда не надоедали им обоим, с их молодой любовной ненасытностью.

Иногда Арсений подходил к Лизе, когда она была на кухне, и по его затуманившимся глазам Лиза видела, что он хочет ее, что не может ждать ни минуты, – и тут же прижималась к нему, отдавалась его желанию, вспыхивая сама.

Или он просто помогал ей снять пальто в прихожей и вдруг начинал расстегивать пуговки на платье, раздевал ее совсем и на руках нес в комнату, целуя на ходу. Между ними не осталось ничего, что вызывало бы стыд, они чувствовали друг друга так, что просто не могли ничего стыдиться.

Так было всегда, и Лиза уже не могла представить, что может быть иначе. Но сейчас, в эту ночь, которой она почему-то так ждала, Лиза не могла ответить на его порыв, и Арсений сразу почувствовал это.

Он отстранился от нее, заглянул в глаза.

— Что с тобой? – спросил он.

Она молчала, и на глазах у нее выступили слезы.

— Господи, Лиза, ну нельзя же так!

Он встал, расстроенный. Отсвет неудовлетворенного желания еще заметен был на его лице.

— Ну, неприятное известие, я понимаю. Но что же, свет теперь на этом клином сошелся? Или ты боишься? – Голос его смягчился, он снова обнял Лизу. – Ты думаешь, будет больно? – спросил он. – Глупенькая, ведь все же под наркозом, ты и не почувствуешь ничего. Это раньше баб мучили, а теперь все вполне цивилизованно. Проснешься – и все уже в порядке. Забудь ты об этом, Лизонька, ей-богу!

Лиза чувствовала, что еще немного – и она разрыдается в голос от его утешений. О чем он говорит, неужели он совсем ничего не понимает?!

Она снова налила себе вина, быстро выпила, посидела несколько минут за столом, потом подняла глаза – и встретила его недоуменный взгляд. Наконец-то ей стало легче, вино немного подействовало, придало смелости.

— Арсений, а почему ты так уверен, что я собираюсь делать аборт? – спросила она.

Ей страшно было выговаривать вслух это слово, точно в самих звуках таилось что-то зловещее.

— Что-о? – Голос у него дрогнул, он закашлялся. – А что же ты собираешься делать?

— Разве в таких случаях только делают аборт? – Злая, горячая волна поднималась в ее груди. Сколько она будет слушать эти глупости, которые он говорит так уверенно? – По-моему, в таких случаях еще и рожают.

Арсений смотрел на нее, и выражение его лица медленно менялось. Сначала на нем промелькнул страх, потом появилось какое-то надменное превосходство.

— Надо же, какие познания, – протянул он. – А меня ты почему не спросишь? Кажется, я тоже имею к этому событию какое-то отношение?

— Но ведь и ты меня не спрашиваешь, – ответила Лиза. – А я к этому имею еще большее отношение.