Книга Странная Лиза, страница 130 – Анна Берсенева

Но, увидев расстроенное и недоумевающее Лизино лицо, Арсений спохватился.

— Давай, знаешь, отложим это, хорошо? Я ведь говорил тебе: не всю жизнь собираюсь нищенствовать, ну подожди еще немного. Сам что-нибудь придумаю!

Все это не слишком утешило Лизу, но она поняла, что он сегодня устал, расстроен, и не стала возражать.

— Я так люблю, когда ты меня ждешь, – прошептал Арсений уже в постели. – Не уходи ты никуда…

Он тут же уснул, и при свете белого шара-ночника Лиза видела, какие глубокие тени лежат у него под глазами.

Осень подходила к концу, и иногда Лизе становилось жаль, что так и не видела она в этом году щедрого осеннего золота: леса под Полоцком были огромные, как и по всей Белоруссии, и осень связана была для нее с бесконечными волнами рыжего, багряного леса.

Она даже сказала об этом Арсению, глядя в окно на чахлый полузасохший клен. Однажды Лиза видела, как дворник украдкой поливал его соляным раствором, чтобы дерево не слишком досаждало облетающими листьями.

— Ты на природу хочешь? – обрадовался Арсений. – Давай поедем, что за проблемы! Хочешь, я в будний день выходной возьму, хочешь, подождем, пока на воскресенье выпадет.

— А куда поедем? – обрадовалась Лиза.

— Да куда угодно. Можно в Сергиев Посад, если ты там не была, в Лавру.

Лиза никогда не была в Лавре, и ей, конечно, тут же захотелось поехать. Впрочем, с Арсением она была готова ехать, куда угодно.

Лиза не знала, верует ли она – точнее, она старалась не думать о том, как надо верить. Мать сердилась:

— Странно это, Лиза! Дед твой покойный священником был, пострадал за веру, а ты, прости Господи, носу не кажешь в церковь. Что вы за люди – разрешили ведь наконец, отчего не подумать о душе?

Лиза не спорила с матерью: она и сама чувствовала какую-то неловкость от того, что не соблюдает обряды. Может быть, это просто потому, что не привыкла с детства? Тогда Зоя Сергеевна еще опасалась учить маленькую Лизу молиться, открыто водить ее в церковь. А потом, когда все это стало неопасно, Лиза уже не могла почувствовать связи между таинственным понятием веры и целованием руки у священника или причастием из одной ложки с сотней других прихожан. Ей словно бы достаточно было того, что она чувствовала в собственной душе.

Они поехали в Лавру ранним воскресным утром. С погодой повезло: солнце светило с последней предзимней яркостью, в воздухе мелькали паутинки бабьего лета – тоже последние, случайные. Арсений с Лизой успели к ранней электричке и даже захватили места на скамейке в уголке. Правда, вскоре пришлось уступить места старушкам, но им все равно было хорошо: в толпе они прижались друг к другу так тесно, что Арсений прошептал Лизе на ухо:

— Может, выйдем где-нибудь в лесочке?

Лиза засмеялась, и они начали целоваться такими долгими поцелуями, что немедленно вызвали неудовольствие у тех самых старушек.

— Никакого стыда нету, – ворчали они. – В светлый праздник в Лавру людям нельзя съездить без этой срамоты!

— Какой сегодня праздник, ты не знаешь? – спросил Арсений.

— Покров сегодня, – объяснила старушка. – Вам бы только целоваться!

Они не заметили, как доехали до Сергиева Посада. Они вообще мало что замечали вокруг, когда смотрели друг на друга. Лавра вырисовалась в прозрачной дали. Когда сошли с электрички, Лиза ахнула, увидев золотые и голубые купола.