Книга Цвет греха: Алый, страница 93 – Александра Салиева

С учётом, как тянет до сих пор низ живота…

— Я знаю, где лежит обезбол, – только и говорю.

Благо, на этом с идиотскими нервирующими расспросами он от меня отстаёт. Хотя так и не отпускает. И мало того, что не отпускает, секунда… а я, завёрнутая в покрывало, поднята на руки.

Мужчина сам относит меня в душ. Сам включает воду. Из покрывала тоже выпутывает меня самостоятельно. То оставляет на полу и быстро забывает про него. Дальше, пожалуй, я определённо должна справляться сама, желательно вне его присутствия, но у него и на этот счёт имеется своё мнение, а я по итогу не осмеливаюсь возразить вслух, ведь он тоже перепачкан в крови по моей вине. К тому же, под упругие струи, льющиеся на нас обоих сверху, он меня не ставит, а заносит. Отпускает далеко не сразу. Некоторое время просто стоит, прикрыв глаза, позволяя воде стекать по нашим телам, как есть, затем всё же прижимает меня спиной к стене кабины в качестве опоры, при этом аккуратно поддерживая одной ладонью за талию, и тянется к мочалке, а также гелю для душа. И вот вроде благодарной стоит быть. Но нет.

— Если хочешь как-то помочь, лучше закажи тампоны, – вздыхаю, перехватывая предметы в свои руки.

На его губах растягивается кривая ухмылка.

— Тампоны? – переспрашивает.

— Да. И трусы. Их нет.

Кривая ухмылка становится почему-то довольной.

— И не будет, – становится мне ответом.

У меня рот, как открывается от такого откровенного хамства, учитывая ситуацию, так и не закрывается. Я даже почти сочиняю встречную гадость в язвительном эквиваленте, но высказаться вслух не успеваю. Кай вышагивает из кабины, подхватывает первое попавшееся с полки сухое чистое полотенце, которое оборачивает вокруг своих бёдер прямо на ходу. И всё-таки уходит.

Хоть что-то действительно хорошее!

Дальнейшие десять минут я без малейшего зазрения совести посвящаю тому, чтобы как следует намылить и оттереть своё тело, вплоть до избавления от ощущения чужих прикосновений. С последним, к слову, куда сложнее, нежели с изначальным. А немного погодя моя затея и вовсе терпит тотальное фиаско. Дверь в ванную комнату снова открывается. И если поначалу из-за бьющего сверху-вниз потока воды я пропускаю этот факт, то, как только замечаю боковым зрением шлёпнувшееся на пол полотенце, а чужие горячие ладони ложатся на мои бёдра, сам мужчина прижимается сзади, с шумом втягивая в себя воздух, уткнувшись носом мне в волосы…

— Даже звёзды меркнут, когда есть ты, – звучит от него тихим и вкрадчивым тоном, что пробирает до глубины души.

Закономерно напрягаюсь.

Он же не собирается…

Опять?

Когда я – вот так, прямо здесь и у меня…

Или собирается?

Неспроста ж его стояк столь плотно упирается мне в поясницу, а мужские пальцы впиваются в разгорячённую кожу с такой интенсивностью, что потом наверняка останутся синяки, пока моё сердце стучит всё громче и быстрее.

Мой последующий выдох – рваный, тяжёлый. Замираю. Не дышу, не шевелюсь вовсе, едва моего левого плеча касается первый поцелуй. Лёгкий. Почти неуловимый. Нежный. На грани иллюзии. Но не второй. Третий. И ещё один. И ещё. Вдоль плеча. К горлу. И выше. По скуле. В районе виска. Разворот – его ладони отпускают мои бёдра, зарываются в мокрые и спутанные волосы, моя голова запрокинута чуть назад, я могу чувствовать его дыхание на своих губах, пока он ведёт большими пальцами по моим щекам. Время словно замедляется. А я смотрю на него. Глаза в глаза. И до сих пор опасаюсь свободно вдохнуть-выдохнуть. Он тоже дышать перестаёт. И… ничего не делает. Застывает. Как и я. На границе с обманчивым обещанием поцелуя.