Книга Цвет греха. Чёрный, страница 95 – Александра Салиева

— Шлюха… — касается слуха, плохо замаскированное под чей-то фальшивый кашель.

Сбоку, расположившись у капота высокого внедорожника, стоит целая кампания одноклассников того, от кого только-только избавилась.

— Что ты сказал? — разворачиваюсь к… кому-то из них.

Кому именно принадлежит оскорбление и не понять. Тем более, что каждый из парней делает вид, что вообще не понимает, о чём идёт речь. Разве что находящийся там же Аяз заметно хмурится. Он, кстати, единственный из всех, кого я хоть как-то знаю.

Он и сказал?

Память пытается вытащить из закромов разума каждую из фраз, которой мы с ним обменивались когда-либо. Как назло, сопоставить с недавно прозвучавшим всё равно не отлучается.

— Ты о чём, красавица? Кто и что тебе сказал, интересно? — будто в издёвку, интересуется тот, что стоит рядом с Аязом, при этом улыбаюсь столь же беззаботно и широко, сколь и бесстыдно.

Его имени я не знаю. Да и влазить в диалог с целой толпой злопамятных качков всё желание пропадает. Отворачиваюсь и возобновляю свой путь, мысленно проклиная саму себя в первую очередь, за то, что вообще повелась на столь идиотскую провокацию. А все зачатки моего хорошего настроения бесследно пропадают. Оно скатывается ещё ниже, стоит понять, что бывший муж моей матери дожидается меня не за рулём, а на улице, при моём появлении окидывая оценивающим взором.

— Что-то случилось? — интересуется, стоит мне оказаться рядом.

Выдавливаю из себя подобие беспечной усмешки.

— С чего ты взял? — берусь за дверную ручку.

Вот только дверь не особо поддаётся. Он же её собой прижимает.

— Ты задержалась, — отзывается опекун, потянувшись к моему рюкзаку.

Смотрит всё ещё пытливо. Словно подозревает в каком-то преступлении. Причём не меня одну, неспроста бросает мимолётный хмурый взор в ту сторону, откуда я пришла, прежде чем вновь сосредоточиться на моём лице. Толпа старшеклассников, к слову, всё ещё там. Спиной чувствую их сохранившееся пристальное внимание. Потому и желание убраться подальше и как можно скорее, совсем не угасает, наоборот — усиливается.

— В библиотеку заходила, — пожимаю плечами, позволяя лямке рюкзака соскользнуть с моего плеча.

Не вру. По выходу оттуда и встречаюсь с Кааном.

— Прости, не подумала, что и об этом стоило тебя заранее предупреждать, — добавляю, округлив глаза. — Ты куда-то торопишься и опаздываешь?

Мой рюкзак он окончательно присваивает. Сам открывает дверцу машины и закидывает назад. А на его губах расцветает привычно снисходительная насмешка.

— Не я. Ты, — отодвигается в сторону в своеобразном приглашении усесться на сидение.

— Я? — удивляюсь, не спеша залазить внутрь.

— Да. Ты, — только и подтверждает опекун.

Вот умеет он… заинтересовать девушку.

— И куда же я опаздываю? — уточняю.

— На второй урок вождения. Я записал тебя к инструктору.

Моё удивление становится лишь шире. А шкала настроения вновь ползёт вверх.

— Серьёзно? — не перестаю удивляться.

— Почему нет? Тебе же хотелось научиться водить. Или уже передумала? — удивляется встречно опекун.

— А на уроки самообороны тоже запишешь? — вспоминаю и об этом.

Собеседник задумчиво склоняет голову. Едва заметно, но улыбается.

— Этим, пожалуй, я займусь исключительно сам.

Тоже улыбаюсь в ответ.

— Уверен? — переспрашиваю. — А то, насколько мы выяснили, ученица из меня так себ… — обрываю себя, не договорив.