Книга Цвет греха. Чёрный, страница 8 – Александра Салиева

— Адем, — вырывается продолжением из моего разума, но уже наяву. — Эмирхан.

Вынужденно отступаю вглубь кабинета. Напоминание об окне, которое можно открыть и сбежать отсюда, вновь ненавязчиво вспыхивает в моей голове. И мне приходится приложить некоторые усилия, чтобы сдержать этот порыв. Находиться наедине с мужчиной, тем более незнакомым, очень нервирующее обстоятельство в принципе.

А тут…

— Верно, — отзывается он, замолкает, а через короткую паузу дополняет, так и не переставая на меня бесстыже и в открытую пялиться: — Асия. Озджан.

Моё имя из его уст звучит предательски подло. Непривычно. Странно. Тяжело. Пробуждает внутри ту же нелепую дрожь, когда опять всё сжимается и хочется провалиться сквозь землю.

Так и тянет сказать: “Нет, я — не она, вы ошиблись!”.

А потом всё-таки свалить…

Глупость полнейшая, конечно же. Выглядеть ещё более нелепо тоже совсем не хочется. Вот и сажусь в гостевое кресло, смыкаю ладони вместе, укладываю их на колени, заодно и те прикрываю, на них и смотрю. И просто жду. Того, что он сам расскажет дальше.

Надеюсь, разговор будет коротким!

Недолго надеюсь. Вся моя надежда умирает в жестоких конвульсиях, и я обламываюсь практически в первые пять секунд. Сразу, как только мужчина устраивается в кресле напротив, а на пороге появляется господин Кайя. Он не один. С ним — полицейские. Их аж четверо. И все — мужчины. Суровые. Высокие. При оружии. Рассматривают меня не менее придирчиво и цепко, чем прежде сам Адем Эмирхан.

Свободных кресел тут больше нет. Но дополнительными местами на диванчике у окна они не пользуются. Остаются стоять на ногах. Тот, что ближе всех, достаёт пластиковый планшет, к которому прикреплена бумага и ручка. Готовится записывать.

— Госпожа Дикмен позвонила в полицию. А полицейские не могут проигнорировать вызов, поэтому тебя нужно опросить, Асия, — миролюбивым тоном поясняет происходящее для меня директор. — Помни, ты не обязана отвечать, если это доставляет тебе психологический дискомфорт, — добавляет и это.

Намёк молчать?

По ничего не выражающему выражению лица директора и не понять толком. А тот, который в кресле напротив, и вовсе мрачнеет, как грозовая туча. Опять меня пристально разглядывает. На этот раз его тёмный взгляд ощущается практически повсюду. Блуждает от шеи к плечам, по рукам и к линии груди, ниже — по животу, к бёдрам и коленям, а затем и к босым стопам. Останавливается на них. Будто зацикливается. А я сама настолько застреваю на этом факте, инстинктивно поджимая пальчики на ногах, что пропускаю первый вопрос от полицейского. Спасибо, его тут же повторяют.

Вопросы — не сложные. Сперва те, что касаются непосредственно моей личности и всего сопутствующего, включая адрес проживания и род дополнительных занятий, помимо школы. Это немного успокаивает. Делиться тем, что заучиваю практически с четырёх лет — занятие нехитрое.

А вот дальше…

— Как давно вы знакомы с Кааном Дикменом?

Вздыхаю.

— С первого дня, как учусь в этой школе, — отвечаю честно.

Полицейского такая формулировка не особо устраивает, и он вопросительно приподнимает бровь.

— Примерно три с половиной года, — выдаю более точную информацию.

— Были ли у вас с ним прежде конфликты подобного рода, как сегодня?

С учётом, что он мне последние два года вовсе прохода не даёт, при каждом удобном случае передо мной возникает…