Книга Цвет греха. Чёрный, страница 171 – Александра Салиева

Окон в уборной в самом деле нет. Но я же и собираюсь сбегать. Не хватает ещё ко всему прочему быть похищенной, если у Каана окончательно поедет крыша, а я окажусь на улице, где не будет ни одного свидетеля тому, что может происходить дальше. Достаточно просто запереться там. Выиграть столь нужное драгоценное время. И мне даже почти удаётся. По крайней мере, до нужной двери я добираюсь. Не успеваю только её открыть. За считанные мгновения до того, как я дотянусь до ручки, оказываюсь перехвачена тем же Кааном в узком коридоре.

Как назло, и здесь тоже нет ни одного свидетеля…

— Не так быстро, вредина, — врезается в мой разум ощущением жуткого дежавю, в то время, как его крепкие руки ловят меня за плечи.

Впечатывают меня спиной в стену не менее крепко. В карих глазах напротив — всё тот же гнев и мрачная решимость. Но не только они. Есть что-то ещё. Тёмное. Глубокое. Что-то, чему я никак не могу дать определение. Возможно, и не захочу никогда узнать, что именно.

— Если думаешь, что я жестоко с тобой сейчас поступаю, уверяю тебя, это не так. Из нас двоих ты сама — куда более жестока, Асия, — произносит, сомкнув одну из своих ладоней в кулак. — Иначе…

Его последнее слово разбавляет глухой удар. Тем же кулаком. Об стену. Чуть выше моей головы. Нет, не вздрагиваю. Но внутри всё замирает в напряжении. Словно не по стене, мне в самый центр солнечного сплетения ударяет. Не только своей рукой. Но и всем тем, что говорит следом:

— Иначе какого, мать твою, хера, Асия? Ты нарочно меня изводишь? Почему ты так упрямишься? Почему, что бы я ни сделал, всё равно воротишь нос? Что тебе ещё нужно? Что я, мать твою, должен ещё сделать, чтобы ты начала воспринимать меня всерьёз? — спрашивает, но ответа не ждёт.

Да и вряд ли услышит от меня хоть что-нибудь новое.

— Я тебе давно всё сказала, — выдавливаю из себя едва слышно.

Его последующий выдох — куда более шумный. Как и новый удар кулаком об стену. Ещё ближе ко мне. Один. Второй. Третий. До тех пор, пока на сбитых костяшках не проступает кровь. Каан болезненно морщится. Но не от своих физических ощущений. От моей фразы.

— Даже не смей мне снова втирать о том, как ты неровно дышишь к своему названному папочке, — цедит сквозь зубы. — Он тебя на сколько лет старше? На пятнадцать? У вас же нет ни хрена никакого будущего. Что он может тебе дать? Свой богатый опытом член? Который лет через пять будет страдать импотенцией.

А вот это он зря…

Или же я.

Ведь я едва ли отдаю себе отчёт в том, что делаю, когда слышу все эти намёки на мерзость. Реагирую моментально. Врезав хаму от всей души. Хлёсткий звук пощёчины остаётся красным следом на чужом лице. Возможно, пробуждает всё то, что может быть гораздо хуже всего предыдущего. Но мне и тогда плевать.

— Мне и того сполна хватит. Он и тогда будет лучше тебя, — выплёвываю с отвращением.

Ничуть не меньшее отражается и в нём. Хорошо бы, по отношению ко мне. Но нет. Не ко мне, на меня у него другие виды.

— В самом деле? Лучше меня? Берёшься сравнивать? — жёстко ухмыляется Каан, а я оторвана от стены. — Будешь утверждать после того, как попробуешь.

Дверь в уборную всё же открыта. Не мной. Им.

Внутри неё мы и остаёмся.

Совсем как тогда, в спортивном зале, где нет совершенно никого, кто мог бы вмешаться и помочь, когда Каан Дикмен вновь пересечёт все дозволенные границы...