Онлайн книга «Цвет греха. Чёрный»
|
Слишком… Нельзя так забываться. Где и каким образом я потом соберу своё сердце? Разобьётся… Но и с места не сдвигаюсь. Заставляю себя обратно уснуть, стараясь дышать ровно и глубоко, слушая ритм чужого сердцебиение, что находится столь близко. Срабатывает... Посадку пропускаю. Как и пропускаю путь к особняку. Открываю глаза лишь после того, как его руки отпускают, оставляя меня на постели. Не моей. За окном начинает темнеть, а мужчина выходит из спальни почти сразу, стоит его телефону ожить вибрацией на беззвучном режиме. Не имею ни малейшего понятия понятия, кто ему звонит, и с кем он начинает разговаривать. Да и не особо интересно. Разве что на секунду, ведь доносящийся из глубины коридора голос совсем не звучит мирно. Но проходит ещё секунда, и я призываю себя не страдать глупостью. Как только голос совсем стихает, поднимаюсь на ноги. Выхожу. Запираюсь в своей спальне. Наверное, выспалась, ведь первую половину ночи так и не могу снова уснуть. Всё жду, когда моё условное уединение будет нарушено. Дверная ручка с той стороны коридора поворачивается ещё в первые полчаса, сопровождается лёгким толчком, оповещая опекуна о том, что заперто. Откроет ли сам? Воспользовавшись ключом. Не уверена в том, есть ли он у него. Как и существует ли вообще. Всё-таки дом очень старый. Или же, раз уходит, не вернётся? Да, полнейший бред и самая идиотская дилемма, которая только могла бы посетить мой разум. Тогда, когда сама же усиленно стараюсь вернуть дистанцию. Для чего? Для собственного равновесия. И пусть оно никак не наступает. Чем дальше, тем хуже становится. Кажется, у меня входит в привычку изводить себя на ровном месте. Может, мне нравится чувствовать себя несчастной? Нет. Не в том моя проблема. Но я очень хорошо помню, что он тогда мне сказал. Даже слишком хорошо. «Я — не лучший способ забыть о произошедшем, ты ведь понимаешь, да? Когда придёшь в себя, обязательно пожалеешь об этом. И я всё ещё женат на твоей матери...» — звучит в моей голове снова и снова, как самое настоящее проклятие. Оно намертво перечёркивает всё то, что происходит сегодня вместе с моими проснувшимися в порыве слабости чувствами. Я уже жалею. И тогда. И сейчас. В этом Адем Эмирхан безоговорочно прав. Разве я именно такая? Та, какой меня выставила анаконда вместе со своими гадюками. Та, кто испытывает совсем не «семейные» чувства к своему не только опекуну, но и фактически отчиму. Падшая… И его, кажется, таким же делаю. Мучаюсь этим всем до самого рассвета. Да и потом едва ли надолго смыкаю глаза. А просыпаюсь от стойкого ощущения постороннего взгляда. Не ошибаюсь. В спальне я уже не одна. И даже хуже. Ровно в тот момент, когда замечаю сидящего на краю постели мужчину, он подносит руку к моей щеке, аккуратно убирая упавшие пряди с лица. — Доброе утро, — улыбается, заметив, что я просыпаюсь. Перехватываю его ладонь. Чтобы убрать. Непонятно только, почему так и не исполняю задуманное. Быть может, потому что он перехватывает мои пальцы иначе, слегка сжимая, и у меня нет ни шанса на сопротивление. А может потому, что я в самом деле падшая, и банально не могу противиться. В первую очередь тому необъяснимо растущему глубоко внутри чувству, пока смотрю на его улыбку, а от одной неё становится по-настоящему тепло. |