Книга Цвет греха. Белый, страница 73 – Александра Салиева

— Я привезла нас именно сюда, потому что решила, будет очень здорово увидеть ещё одну твою такую же искреннюю улыбку, как на тех фотографиях, — добавляю, пусть и с опозданием, отвечая на его ранний вопрос.

— Ладно, — не сразу, но сдаётся Айзек, позволяя мне реально тащить его за собой, — посмотрим, как ты с этим справишься.

Не вижу его лица, но знаю, что он уже сейчас улыбается. И пусть шаткая видимость мировой только-только возвращается к нам, не могу не уточнить:

— Фотографии. На них был Антонио. Вместе с твоей мамой. Когда я сказала тебе об этом, ты проигнорировал. Он… твой отец? Биологический. Вот почему вы так похожи. Ты мне соврал на его счёт, да?

Галстук безжалостно забран из моих рук. Теперь блондин впереди, и уже он сам тянет меня за руку, ускорив шаг к ближайшим аттракционам. Молча. Напрочь игнорируя все мои заданные вопросы.

— Айзек… — добавляю с нажимом.

— Будешь продолжать в том же духе, со своей обещанной основной задачей на сегодня точно не справишься, — ворчит он ответно.

Вынужденно прикусываю себе язык. Ненадолго.

— Она его сестра, — скупо добавляет мой спутник.

Несмотря на то, как сильно занимала мой мозг задачка с фотографии, до меня не сразу доходит то, о чём он говорит. Усваиваю лишь секунды через две или три.

— Сестра? — удивляюсь. — Твоя мама — сестра Антонио? Родная? — переспрашиваю, словно у меня случается амнезия, и я не слышала то же самое несколько мгновений назад. — А Фара так не считает, — хмурюсь следом.

Иначе с чего бы ей называть Елену эскортницей? Да с такой интонацией, что сложно списать на заурядную личностную неприязнь, так и веяло откровенной ревностью. И да, зря я себе язык прикусываю не достаточно надёжно. Стоило бы продолжать в том же духе, ведь Айзек реагирует вполне однозначно. Злится.

— Мне похер, как она считает, — огрызается.

Его пальцы сжимают мои так сильно, что становится больно. Но я терплю. Не только физическое неудобство. Своё любопытство тоже пока оставляю при себе, несмотря на хреналион встречно напрашивающихся вопросов. С последним хорошо помогает небольшой перерыв в нашем диалоге, за который мы приобретаем билеты в кассе.

— Нам нужен «Всплеск джунглей», — стараюсь сосредоточиться на насущном, как только с оплатой всё решено, и мы можем двигаться дальше. — Только сперва оставим вещи в камере хранения.

Айзек коротко кивает и вновь ведёт меня за собой. Опять молчит. Это начинает нервировать. А ещё заставляет испытывать угрызения совести.

Вот что мне стоило просто промолчать?

Не сейчас, а гораздо раньше.

Мы добираемся до раздевалок, я избавляюсь от всего лишнего при себе, но так и не придумываю, как бы в рекордные сроки исправить ситуацию. Правда, мне самой и не приходится. В какой-то момент ловлю на себе его пристальный оценивающий взгляд. Аккурат тогда, когда стаскиваю с себя шорты, наклонившись вперёд. В такой позе и замираю, пытаясь мысленно поставить себя на чужое место, чтобы понять, на что именно он так пялится. С учётом, что свой белый топ я уже сняла, а мой красный купальник довольно далёк от целомудрия, лишь каким-то грёбанным чудом верх ещё не свалился с груди, едва её прикрывая, вариантов не так уж и много.

Но я всё равно уточняю вслух:

— Что? — выгибаю бровь.

На мужских губах растягивается очень хорошо знакомая похабная насмешка. Удивительно, но на этот раз она не выводит меня из себя, не вызывает желание огреть по голове её обладателя чем-нибудь потяжелее. Наоборот. Привносит в мою душу толику столь долгожданного облегчения. Как и последующее: