Книга Цвет греха. Белый, страница 53 – Александра Салиева

Я тоже поморщилась. С трудом, но замечание о том, что о мёртвых либо хорошо, либо вообще никак, если только они не являются исчадием ада, я оставила при себе.

— Вы наводили справки о ней, прежде чем усыновить Айзека, — заключила уже вслух.

— Конечно, должна же я знать, с кем именно нам жить под одной крышей, — согласилась со мной Фара.

— Вас можно понять, — натянуто улыбнулась и я.

Фара охотно кивнула. И ушла. Я же принялась рассматривать фотографии дальше. Не нашла больше ни одного изображения Айзека. В основном на карточках была лишь Елена. На всех. Кроме последней. Я чуть все предыдущие не выронила, когда увидела её. На ней Елена была не одна. Она мягко улыбалась в кадр, положив голову на мужское плечо, подхватив под руку… Антонио Янга.

Меня как ошпаривает!

С трудом удерживаю фотографии. Пальцы буквально припекает, пока я судорожно восстанавливаю былой порядок фотографий и прячу их обратно. Закрытую шкатулку тоже засовываю как можно глубже в недра ящика. Можно подумать, это мой величайший и самый опасный секрет, если кто-нибудь застукает меня с поличным, мне не сдобровать. Зато становится понятна вся та неприязнь, которую я уловила от Фары. Если она тоже в курсе, что Елена и Антонио тесно знакомы, а у женщины сын… я была права и насчёт подозрительного сходства внешности Антонио и Айзека? На простых знакомых или приятелей парочка с фотографии совсем не похожа. Так не прижимаются к мужчине, который ничего для тебя особо не значит. Да и он сам вряд ли позволит подобное в противном случае.

Чёрт!

Слишком много вопросов.

А Айзек, мать его Елена, Янг, так и не возвращается…

— Вот где тебя носит? — ворчу, взглянув в окно.

Совсем темнеет. Отпущенные мне до начала ужина пятнадцать минут тоже истекают. Приходится временно задвинуть все свои худшие мысли поглубже в закрома разума и спускаться в столовую. Фара уже там. Восседает сбоку от стула во главе стола. Мне предложено сесть напротив. Ужин выглядит воистину королевским. Всё умопомрачительно вкусно, так что мне удаётся занять свой рот достаточно хорошо, чтобы не ляпнуть какую-нибудь глупость, а поданный бокал белого вина сбавляет количество напряжённости в моей крови. Хотя от очередного вопроса я всё-таки не удерживаюсь:

— Детская. В спальне Айзека. Откуда она взялась?

Замечаю, как плечи Фары напрягаются. Она прекращает есть. Молчит всего секунду, но за тот период, что она длится, я успеваю напредставлять себе целую детективную историю с самой препаршивой концовкой.

Ох уж это моё шальное воображение!

Зато от нижних девяносто наконец отлегло…

— Я сделала её в прошлом году, — пожимает плечами Фара. — Не понравилось?

— То есть, она для меня? Нас, — недоверчиво смотрю на неё.

Женщина на это лишь улыбается.

— Ну, тогда я не знала, что это будешь именно ты, — беспечно усмехается она. — Просто подумала, что рано или поздно Айзек остепенится, и такая комната придётся весьма кстати. Заняться всё равно особо нечем, вот и обустраиваю дом, как только хватает фантазии.

Меня всё ещё подмывает по новой завести диалог об Елене Ридд, как и о беременности Анны, но я проглатываю все возможные наводки на эту тему. Завожу другую:

— Айзек сказал, этот дом принадлежит ему.

— Когда Айзеку исполнилось двадцать, они с Антонио здорово повздорили, — отзывается Фара. — Твой муж… скажем, очень упорный, очень ревностно относится ко всему, что его окружает, не любит зависеть от обстоятельств. Предпочитает все контролировать. Как только Антонио дал слабину и его финансовые дела пришли в упадок, Айзек воспользовался этим, так что — да, с тех пор вилла действительно официально принадлежит Айзеку. Как и существенная часть всего семейного бизнеса. Таков уговор, — с лёгкостью делится.