Книга Цвет греха. Белый, страница 175 – Александра Салиева

Её слова звучат, как приговор. И в чём-то младшая сестра Айзека права. По-своему. Не про Елену, конечно же, это высказывание — вообще отдельная тема для раздумий о чьей-то сломанной в детстве психике.

— Так же, как когда ты травила меня?

Головная боль и регулярная тошнота — явно не то, о чём можно было бы сказать «больно не будет», но я ограничилась всего одной фразой, дальше ничего не говорю, да и ответ я получаю слишком неожиданным:

— Не стоит обвинять меня в том, к чему я непричастна, — Анна вытаскивает левую руку из кармана и приподнимает её, выставив перед собой раскрытой ладонью вертикально вверх в качестве протеста против обвинения с моей стороны. — Если б я реально решила отравить тебя, то ты давно была бы покойничком. Я же не моя мать, я не довольствуюсь полумерами.

Моя челюсть невольно отвисает.

— Меня травила… Фара? — протягиваю я в шоке.

— Что, не ожидала? — округляет глаза Анна.

Ну как бы…

Без комментариев!

Хотя их нет только у меня. У стоящей напротив они как раз находятся.

— Ой, да ладно тебе, не принимай на свой счёт, ты ей даже нравилась по-своему, — взмахивает она рукой на мой ошалевший вид.

— Нравилась настолько, что она травила меня… ради тебя? — ехидничаю невольно. — Или как?

— Или как, — улыбается в ответ младшая Янг. — Один — один, только и всего, — добавляет беспечно.

— Один — один? — переспрашиваю я.

— Ага. Я помогла ей, поэтому она обязана была помочь мне, — кивает девушка. — Правда, я справилась, а она нет, — морщится и поджимает губы.

Мои пальцы впиваются в цветастую ткань слишком сильно, но едва ли я думаю о том, как бы её не порвать.

— И справилась ты с?.. — осторожно произношу я.

Не договариваю. Но в глубине души я знаю ответ. Какой бы дикостью то ни казалось. Мне после этой конкретной семейки вообще уже ничто не кажется невозможным.

И да, мои худшие предположения оправдываются:

— Елена была помехой. Знаешь, сколько слёз из-за неё пролила моя мать, пока отец шлялся по всему свету в поисках своей ненаглядной и любимой шлюхи-сестры? Я сделала всем огромное одолжение, когда столкнула её с лестницы. К тому же, это привело Айзека ко мне.

В её голосе нет бахвальства или раскаяния. Да вообще ничего нет. Разве что абсолютное безразличие.

А я даже подсчитывать не стану, сколько же ей лет было на тот момент!

— И как оно? Вы обе стали счастливее? — спрашиваю, едва ли в полной мере слыша собственный голос, слишком громко и часто колотится моё сердце. — Что-то мне подсказывает, что нет. И не станете. Тем более за мой счёт.

Собеседница на это вновь пожимает плечами в очередном безразличии.

— Только не надо тут строить из себя жертву обстоятельств. Ты сама виновата. Мы пытались намекнуть тебе иначе, не причиняя вреда. Но ты же не понимаешь намёков. Мой залёт, детская, яхта и Данте. Тебя ничего не проняло. Как ещё я должна была объяснить, что тебе не место рядом с моим братом? Была бы ты хоть немного ревнивой и не такой бездушной тварью, то давно бы психанула и ушла бы от него, тогда бы не пришлось переживать ничего из того, что происходит сейчас.

Прослеживающаяся в её высказывании закономерность меня поражает не меньше, чем предыдущий шок.

— Ты залетела непонятно от кого, только чтобы я приревновала и ушла от Айзека? — ничего не понимаю я.