Книга Цвет греха. Белый, страница 161 – Александра Салиева

— Уверены? — убираю в карман женскую обручальную пару, на которую бестолково пялюсь на протяжении последней минуты, и поворачиваюсь к своему средству связи, сосредоточившись на нём.

В чёрных глазах собеседника на экране мелькает досада. Он тоже морщится и устало проводит ладонью по своим волосам, прежде чем что-либо ответить мне.

— Если два нанятых тобой человека уже провели экспертизу, притом дважды, и вынесли заключение, что бумаги подписаны одним и тем же человеком, а тот, которому заплатил я, подтвердил это в очередной раз, какие ещё могут оставаться сомнения? — с тенью лёгкого укора произносит Адем. — Вероятно, это всё-таки имеет какой-либо вес, исключающий ошибки, не находишь?

Да, не нахожу. Или не хочу находить, что вернее.

Просто потому, что…

— Нина могла подписать документы только в том случае, если её заставили. Никак иначе, — тянусь к оставленной неподалёку бутылке с местным ликёром характерного огненно-красного оттенка.

У этого вида алкоголя не только насыщенный цвет, но и ярко выраженный вкус. Обычно я такое не употребляю, но конкретно сейчас привкус клубники, цитрусовых и пряных трав, обжигающий горло всеми своими семьюдесятью градусами, приходится весьма кстати. Хотя это не остаётся без внимания Адема.

— Что именно тебя во всём этом так напрягает? — хмурится он, недобро покосившись на ликёр.

— Помимо того, что меня отравили, я чуть не сдох, а та, кого я обещал беречь, в настоящий момент пропала, скорее всего её вовсе похитили и где-то насильно удерживают, не позволяя вернуться ко мне? — уточняю язвительно, прежде чем сделать ещё один глоток.

Ответом становится тяжёлый вздох. И мрачное:

— Ты пьёшь. В такой момент. Несмотря на то, что только недавно из реанимации и всё ещё еле держишься на ногах. Тогда, когда должен быть как никогда сконцентрирован на происходящем. Поэтому да, я повторю свой вопрос: что именно во всём этом так сильно напрягает тебя, раз ты буквально зациклился на подлинности её подписи? Настолько расстроился от перспективы стать банкротом, судя по сумме запрошенного возмещения? Обиделся на весь мир за то, что ублюдок отплатил тебе твоей же монетой, а ты этого не ожидал? В чём конкретно твоя проблема, Айзек?

Последний сделанный мной глоток встаёт в горле, и я смотрю на Адема не менее мрачно. Больше не пью.

— Это документы для суда. Официальные. Мне похер, кто для него нарыл количество всех моих активов. Мне похрен, как он в принципе догадался состряпать все эти бумажки. Но если Нина реально подписала их, а он заставил её, значит ублюдок планирует держать её в полной изоляции на весь тот период, что будет длиться наш развод, пока не будет вынесено решение, — поясняю сухо, отодвигая от себя спиртное. — А это год. Год, если я подпишусь под соглашениями и реально расстанусь со всеми своими финансами. И три года, если не подпишу. Он, сука, настолько уверен в себе и до такой степени твёрдо убеждён в том, что я не смогу найти её аж целый грёбанный год минимум, что рискнул записать своё имя в мою тетрадь смерти. Вот что меня так сильно донимает и бесит, — тянусь обратно в карман, доставая женскую обручальную пару, уставившись на ту. — Мне ли тебе рассказывать, что станет с Ниной за этот год…

Умолкнув, не нахожу ничего лучше, чем занять себя очередным перекатыванием украшений между пальцев. Это каким-то непостижимым образом неплохо гасит мою пробуждающуюся злость. Я злюсь с тех самых пор, как очнулся в больнице, и эта злость только растёт и растёт, несмотря на то, что я отчётливо осознаю — нельзя ей сейчас поддаваться. Особенно, когда в голове одна за другой вспыхивают мучительные теории о том, что именно приходится переживать моей жене в настоящий момент или же то, что ещё только предстоит, и только потому, что я совершенно бессилен это исправить. Я виноват. Во всём. Не уследил. Не предусмотрел. Облажался. По полной. То, что её забрал именно тот, кто не единожды уже обижал её, тоже не остаётся никаких сомнений. Я убеждаюсь в этом, ещё когда просматриваю кадры с больничной системы видеонаблюдения этим утром: в первые полчаса, когда меня привозят в госпиталь, Нина общается с Данте, затем с врачом, а после звонит Марку и собирается к нему. О чём именно они разговаривали, к сожалению, по большей части остаётся неизвестным для меня из-за существующих слепых зон в обзоре используемых камер. Но то, что она взяла с собой Glock с пустой обоймой, я знаю. Это, кстати, отдельная тема, чтобы напрягаться. Как и то, что вслед за ней отправилась тачка с двумя охранниками из клуба Аллегретти. Что случается со всеми ними дальше — хер его знает, так и не разобрался ещё, ибо по пробуждении я не нахожу не только свою жену и Данте, но и тех двоих охранников, как сквозь землю все напрочь проваливаются.