Книга Цвет греха. Белый, страница 108 – Александра Салиева

— Я разве тебе не говорил быть хорошей девочкой, пока меня нет, и не шалить? — единственное, о чём спрашиваю, когда позволяю ей вновь стоять на ногах.

Моя левая ладонь до сих пор на её затылке, поэтому не составляет никакой сложности сделать так, чтоб она всё-таки смотрела только на меня даже после того, как на мой вопрос она пытается отодвинуться.

— Говорил, — соглашается Нина, перехватывая мою руку, сдвигая ту со своего затылка вдоль хрупкой шеи к линии ощутимо бьющегося пульса. — Но забыл предупредить о том, как сильно твою младшую сестру интересуют наши совместные ночи. Говорит, они слишком тихие. И это совсем не про тебя.

Где тут взаимосвязь?

Да хрен его знает!

Даже не пытаюсь определить. Всё внимание сосредотачивается на тонких девичьих пальчиках, намеренных убедиться в том, что моя ладонь больше не мешает тянуться к цепочке на её шее, чтобы стянуть ту с себя вместе с хранящимся на ней обручальным кольцом.

— Однажды ты сказал, когда я решу всё-таки избавиться от него, дать тебе об этом знать, — комментирует собственные действия Нина, на секунду сжимая снятое в кулаке до побеления пальцев. — Думаю, сегодня — определённо самое время. Остальное можно и потом обсудить, — отдаёт украшение, вкладывая его в мою руку.

Конечно же, я принимаю. И не только само никому давно не нужное кольцо. Но и всё то, что за этим подразумевается, как мы оба прекрасно осознаём.

— Если ты вдруг решила, что я достаточно благородный, чтобы отказаться воспользоваться этим поводом, то ты ошибаешься, — предупреждаю, склонившись к манящим губам. — Ещё как воспользуюсь.

Она не отвечает. Не словесно. Ласково улыбается мне, как истинный ангел, коснувшись моего плеча. Хотя скорее — ведьма, которая намертво приворожила.

Вот как тут устоять?

У меня нет ни шанса противостоять этому соблазну, поэтому не томлю промедлением ни её, ни себя. Заново зарываюсь ладонью в мягкие светлые локоны, притягивая к себе вплотную, вторгаясь языком в приоткрытый рот с такой одержимостью, словно это последнее, что я успею сделать в своей жизни. Цепочка с обручальным кольцом сваливается где-то в процессе и остаётся на полу под ногами. Но это не важно. Как и то, что вряд ли мы закрываем за собой дверь.

— Сними, — требую, так и не разрывая наш поцелуй.

Хрупкие пальчики комкают мою рубашку и тянут за рукава. Но я имею в виду совсем не её, а блядское платье, скудность которого вдруг странным образом увеличивается, делая количество ткани слишком большим, мешая доступу к желанному телу. Не повторяю ничего вслух. Сам тяну платье вниз, пока целую её снова и снова. Оно слишком тесное, не выдерживает, рвётся по шву. Возможно следовало бы воспользоваться молнией.

Но и её тоже нахер…

Мне хватает и того, как оно застревает на талии, когда мой язык спускается по тонкому горлу, задевает быстрые толчки в точке пульса. С её чувственных губ срывается тихий стон. И этот звук очень сладкий. Остаётся в моей памяти невыводимым клеймом. Нина выгибается мне навстречу, едва я накрываю её грудь, слегка потянув за вершины. И я точно знаю, что не зря так долго ждал этот момент. Оно того стоит, ведь нет ничего настолько же охренительного, как впитывать ответную дрожь и ощущать на вкус её бархатную кожу, доводя до грани помешательства нас обоих. Она особенно прекрасна в такие мгновения. Теряющая связь с реальностью. С распухшими губами, жаждущая, нуждающаяся во мне, совсем не скрывающая этой жадной потребности. Я едва сдерживаюсь, когда она начинает шептать сделать всё побыстрее, и нарочно медленно забираюсь под узкий подол, задирая тот выше, чтобы собрать влагу между её стройных красивых ног, которые моментально подгибаются в коленях всего с одного моего первого же прикосновения.