Книга Охота на жену, страница 72 – Юлия Гетта

— Серёж, — зову я его, но он не отвечает. Продолжает лежать неподвижно. Моё волнение усиливается каждую секунду, но я не могу до конца понять его природу.

Кажется, Сычёв просто притворяется. Вот я сейчас подойду к нему, он схватит меня и затащит в кровать, подомнет под себя…

«Ну и пусть», — шепчет внутренний голос.

Я так истосковалась по наглым рукам и губам Сергея за прошедшие сутки. Жить без них не могу. И хоть признавать это невыносимо, я жажду его прикосновений. Жажду, но в то же время боюсь. Боюсь окончательно потерять себя. А может, я уже себя потеряла…

В любом случае, хуже уже не будет. Наверное.

Прикрываю за собой дверь и делаю шаг в комнату. Ещё шаг. И ещё.

Присаживаюсь на край кровати.

— Серёж…

Он молчит. Обнаженная спина слишком часто поднимается и опускается от тяжёлого дыхания. В комнате горит только торшер на прикроватной тумбочке, света не так много, но его хватает, чтобы заметить — кожа Сергея слегка блестит, будто её покрывает испарина.

— Серёжа. — Касаюсь осторожно его спины, словно могу обжечься.

И его кожа действительно оказывается горячей на ощупь. Слишком горячей.

Так не должно быть…

Теперь чувство тревоги в моей груди приобретает совершенно иной характер.

Трогаю спину Сергея смелее, убеждаясь, что права — у него жар.

Серёжа глухо стонет от моих прикосновений и осторожно, через здоровый бок переворачивается на спину.

— Боже, ты весь горишь, — испуганно шепчу я, прикладывая ладонь к его пылающему лбу.

— Я же говорил тебе, что мне хреново, а ты не верила, — с вымученной усмешкой на губах хрипло укоряет он.

И от его взгляда, болезненного, но какого-то тёплого и даже будто бы ласкового, у меня щемит сердце.

Замечаю, что повязка на его плече слегка пропиталась кровью. И мне становится страшно. Чувствую, как паника подбирается совсем близко, начинает сковывать по рукам и ногам.

Серёже плохо, больно, а я понятия не имею, что с этим делать. Как ему помочь.

Знаю, что ни в коем случае нельзя паниковать в подобных ситуациях, нужно наоборот, оставаться собранной и думать холодной головой. Только ничего не могу с собой поделать.

— Надо скорую вызвать, срочно, — осеняет меня.

Подрываюсь, чтобы сбегать в свою комнату за телефоном, но Серёжа здоровой рукой ловит мою ладонь в последний момент и крепко сжимает, не позволяя уйти.

— Ну, не до такой степени, — пытается улыбнуться он, но я вижу, как тяжело ему это даётся. На лбу проступает испарина, губы бледные. — Я посплю, и всё пройдёт.

— У тебя же температура!

— Такой кайф, что ты волнуешься за меня…

— Ты бредишь, — пытаюсь я отобрать у него свою руку. — Нужно сейчас же вызвать скорую, пока ты тут коньки не отбросил! Отпусти!

— Не надо никакую скорую, — морщится он. — На мне всё заживает, как на собаке. Иди сюда лучше, ляг рядом, обними, и всё пройдёт.

— Как ты можешь быть таким беспечным! — поражаюсь я, ещё раз с тревогой ощупывая его лицо и лоб свободной рукой. — Ты же весь горишь… И на бинте кровь… Что там у тебя за рана? Надо перевязку сделать, наверное?

— Да не надо, — устало тянет Серёжа, — угомонись уже. Ляг рядом, говорю.

Тянет на себя за руку, и я всё же нехотя ложусь. Обнимаю его с тяжелым чувством в груди, прижимаюсь к горячему боку. Сразу становится жарко. Словно к печке прильнула.