Книга Сдайся мне, страница 24 – Валерия Иванова

Лейла

Домой едем в напряженной тишине. Я прислонила голову к окну и смотрю невидящим взглядом на меняющейся пейзаж. Губа болит, но больше всего — душа. Она разбита на мелкие, острые осколки, которые ранят до крови с каждым вдохом. Я все еще не могу осознать происходящее. Мой самый худший кошмар превратился в реальность. А у меня даже сил нет сопротивляться, я готова просто пустить все на самотек, будь что будет.

Машина остановилась, и я сразу же вышла из нее, поднялась наверх и закрылась в комнате. Хорошо, что Зарины и детей не было, я не знаю, как отреагировала бы. Я оглянулась вокруг, моей сумки здесь не было. В шкафу была моя старая одежда. Я взяла ее и пошла в душ. Долго стояла под горячей водой. Слез почему-то не было вообще. Наверное, я еще не пришла в себя, потом рванет. Я вытерлась насухо и надела на себя белый короткий сарафан. Подошла к зеркалу, тяжело вздохнула. Мало того, что на шее засос, так теперь и губа разбита, распухла. Я дотронулась кончиками пальцев и зашипела от боли.

Вышла обратно в комнату, на кровати сидел отец. Я напряглась при взгляде на него. Он широко расставил ноги и оперся на колени. Мне было стыдно, что он видел эту запись. Я даже не думала, что там есть камеры… Это просто ужасно. Папа молчал, я тоже.

— Подойди, сядь со мной, — произнес через время.

Я сделала, как он велел. Села на кровать по-турецки. Папа протянул руку и взял меня за подбородок, аккуратно повернул лицо, чтобы разглядеть рану.

— Сегодня я четвертый раз в жизни почувствовал себя беспомощным. Когда Умаров тебя ударил… — он отпустил мое лицо и покачал головой. — Я не мог тебя защитить, Лейла. Я хотел убить их всех, а это означало бы войну, кровавую бойню. Никто не успокоился бы, пока не убили последнего из Абрамовых. И тогда жизни не было бы никому. Ни твоим братьям, ни сестрам. Я глава семьи и в первую очередь должен думать об общих интересах.

— Я… Я понимаю, — ответила.

Я и правда понимала. Если бы отец что-то сделал, то это был бы конец. Мне эгоистично хотелось, чтобы он меня защитил, но он не мог.

— Я же тебя спросил насчет Адама, почему ты соврала? Я хочу, чтобы ты рассказала мне все.

— Какая уже разница, папа. Я все равно выйду замуж за Эдема, — губы тронула печальная улыбка. — И ты ничего не сможешь сделать.

— Я могу приказать любому из своих людей жениться на тебе, никто не откажет, не посмеют.

— Нельзя. Это будет позор для всей семьи.

Это была правда. Либо я выхожу за Эдема, либо на мне должен жениться Адам Ибрагимов и выплатить двойной калым.

Я едва не засмеялась от этой нелепой мысли. Но сердце забилось часто-часто.

Если честно, то я бы выбрала Эдема. С ним я справлюсь, не смотря ни на что. А вот с Адамом… Силы не равны.

Папа нежно провел ладонью по моему лицу, в его взгляде было столько боли, я не выдержала и заплакала.

— Я думала, что ты… Что я тебе противна, — всхлипнула.

Отец рывком обнял меня и прислонил к своей груди. Я слышала, как гулко бьется его сердце.

— Я люблю тебя, Лейла, ты моя дочь. Я все исправлю, не плачь.

Но ничего нельзя исправить, прошлое не изменить.

— Я не сделала ничего плохого, — продолжала рассыпаться на части в руках отца.

— Знаю, малышка, ты просто маленькая и неопытная. Адам воспользовался тобой, только не могу понять его мотивы. Неужели его целью было достать меня?