Книга Сдайся мне, страница 113 – Валерия Иванова

Я прекрасно понимаю, что он не отступит, и мы снова будем вместе. Не сейчас. Со временем. Сейчас я не готова. Слишком все остро еще.

— Ты же хотела жить нормально. Вот и будем пробовать.

Лейла

Адам не шутил, когда сказал, что мы будем пробовать жить нормально. Ну, настолько нормально, насколько умеем. Он начал жить в нашей квартире, и Лиса потихоньку начала привыкать к нему. Было так забавно наблюдать за тем, как дочь каждый день сдается напору отца, прямо как и я.

Прошло две недели, как мой бывший муж «восстал из мертвых». И за это время мы с ним больше не прикасались друг к другу. Не считая того первого раза… Удивительно, Адам не настаивал. А я ведь помню, как мы не могли насытиться друг другом. Сейчас такое затишье кажется странным. Нет, я ловлю его голодные взгляды на себе, но он не предпринимает ни единой попытки к наступлению.

Мы начали все с начала. Он приглашал нас с Мелисой на свидания, дарил подарки. Это было так странно, с такой стороны я не знала этого мужчину. Внутри все щемило от нежности, все тянулось к нему. Для меня он так и остался самым лучшим мужчиной. А еще в моей жизни вновь появились киндеры. Я не могла на них смотреть после того, как думала, что потеряла его. А теперь опять люблю.

Сегодня я оставила Адама и Лиску почти на весь день одних. Ладно, не на весь день, на три часа. Я сходила в салон красоты и сделала себе ногти и немного подстриглась. Но это первый раз, когда дочь осталась с отцом. Я запретила себе звонить им каждые пять минут, если бы что-то случилось, мне бы уже позвонили. Я успокаивала себя, как могла. Но как только мастер сказал, что закончила, я буквально выбежала за дверь.

До квартиры добралась в рекордные сроки. И представьте мое удивление, когда я нашла Адама и Мелису на полу, он поедал детское пюре из дой-пак. Бывший крутой наемник, которого все боятся, сидит и ест детское питание! А дочь увлеченно разрисовывает его татуировки на предплечьях фломастерами, словно он раскраска. На глазах выступили слезы, я попыталась их сдержать. Отвернулась и подавилась воздухом.

— Ты разрешил ей рисовать на стенах? — спросила я, глядя на свою когда-то красивую белую стену. — И на ламинате? И… Диване?

Секунда умиления закончилась. Я строго повернулась к этим двоим. Они переглянулись, как преступники.

— Она начинала плакать, когда я ей запрещал.

— И поэтому ты разрешил ей разрисовать все?

— Она плакала, — повторил он.

— Это называется воспитание, Адам!

— Воспитывай ты, у тебя хорошо получается, — улыбается бывший муж.

— Я, значит, буду плохой, а папа хороший?

— Па-па, — сказала малышка и обняла Ибрагимова за шею.

Первый раз. Сама!

Адам прижал тело дочери к себе и посмотрел на меня, его глаза блестели! Сколько же эмоций в них было. Я готова разрешить малышке изрисовать все стены, лишь бы продлить этот момент.

Дальше мы вели себя, как абсолютно нормальная семья. Поиграли с малой, уложили на дневной сон, немного прибрали в квартире, приготовили ужин, погуляли, поели, помыли Лиску и снова уложили спать. А дальше мы остались одни…

Я загрузила посудомоечную машину и вышла в гостиную. Здесь спит Адам, а мы с Лиской в своих комнатах. Он собирался в душ, в гостевой ванной. Мы встретились взглядом, и я что-то занервничала.