Книга У брата бывшего. В постели. Навсегда, страница 2 – Ираида Серова

Моя рука с чаем замерла.

Сквозь пар он встал, шаг за шагом подошел ко мне, уперся руками в спинку стула по бокам от меня — запер меня между столом и собой.

— Я жду этого дня восемь лет, Соня.

Он наклонился, дыхание коснулось моих губ, температура поднималась с каждой секундой:

— С того самого дня, как ты вошла в этот дом как невеста моего брата — я жду.

— Сегодня ты сама пришла ко мне. Ты действительно думаешь, я тебя отпущу?

(Конец первой главы)

Его дыхание обожгло ямку на моей шее — всё тот же запах: кедровый гель для душа с лёгкой ноткой табака. Точно такой же, как восемь лет назад, когда его пальцы случайно коснулись моей запястья за обеденным столом.

Всё тело сразу вспыхнуло огнём, пальцы так сильно сжали край его футболки, что я даже дышать забыла.

— Чего молчишь? — он хмыкнул низко, большой палец медленно скользнул по ключице и пополз ещё ниже, под вырез. — Восемь лет прошло, Соня. Ты правда думала, что я буду спокойно смотреть, как мой брат тебя имеет, а я буду сидеть в стороне и гнить от тоски?

Я чуть повернула голову — губы случайно коснулись его мочки уха. Он замер на целую секунду, а потом рывком прижал меня к груди так крепко, что я спиной почувствовала каждое его ребро, каждый удар сердца.

— Посмотри на меня, — он пальцем приподнял мой подбородок, заставил глаза в глаза встреться.

Пар от горячей ванны ещё не развеялся, его зрачки такие тёмные, бездонная яма — и в этой яме только я. Чётко, до самой мелкой чёрточки, только я.

— Я уже почти с ума сошёл от этого ожидания, — голос его такой хриплый, глубокий, что я ноги почувствовала, как ватные. — Каждый Новый год, когда ты приезжаешь с моим братом, сидишь на диване в этом своём мягком свитере, улыбаешься, а глаза как два полумесяца — я должен убегать на балкон, курить одну за одной, чтобы не зайти в комнату и не отобрать тебя прямо у него на глазах.

Слёзы сразу брызнули из глаз, упали прямо на его ладонь, горячие.

Я тоже. Каждый раз, как мой бывший срывается на меня и кричит, каждую ночь одна в пустой кровати, я листаю инстаграмм, вижу его новые фото — и сразу сжимаю зубы до скрипа, повторяю как молитву: это брат мужа, нельзя, нельзя хотеть его.

Но чем сильнее давлю, тем быстрее эта тяга разрастается — как дикий плющ оплела всё сердце, сдавила так, что дышать больно.

— Я знаю, — я всхлипнула, подняла руку, коснулась его щеки. Щетина царапает ладонь, и это так реально, так живо, что я не верю, что это действительно происходит. — Я тоже.

Он замер. Зрачки расширились так резко, как будто ему в голову ударило — не поверил.

— С восемь лет назад, когда ты передал мне эту тарелку супа, твой локоть коснулся меня вот тут — я потянула его руку и прижала прямо к своей груди, к сердцу. — оно тут сразу забилось как сумасшедшее. И до сих пор не останавливается ни на секунду.

Он глухо застонал и сразу впился в мои губы.

Никаких предварительных ласк, никаких сомнений — только восемь лет сжатой в кулак тоски, восемь лет жажды. Жёстко, дерзко, с неудержимой агрессией он сразу ворвался языком, сплёлся с моим, целовал меня до одури, до головокружения.

Я обняла его за шею, поднялась на цыпочки, ответила ему с таким же отчаянием. Футболка сползла с плеч, его рука скользнула по талии вниз, подхватила меня под колени и одним рывком подняла на руки.