Книга Роковая измена, страница 74 – Марина Безрукова

К вечеру нестерпимо разболелась голова. Расставшись с Вадимом, Тася весь день гоняла по кругу одни и те же мысли. Они монотонно крутились, как белье в барабане стиральной машины.

Вспоминала слова Варвары Аркадьевны о том, что нужно верить не только в Бога, но и в человека. Вадим вернул деньги, получается, не такой он плохой, каким хотел бы казаться. Тася всегда видела в нем хорошее. Все этому удивлялись.

Вадим — махровый эгоист, думающий только о себе. Окружающие пожимали плечами и старались не иметь с ним общих дел. Трудно. Тянет одеяло на себя, не терпит критики, обижается, как ребенок, может в отместку сделать мелкую пакость. Скользкий, как однажды сказал о нем один из преподавателей.

И только Тася чувствовала, что за всем этим наносным самодовольством скрывается ранимый и неуверенный в себе человек. Надел маску высокомерия, а стоит поскрести ногтем слой сажи, как под ним обязательно блеснет позолота. Сначала тусклая, а потом всё ярче и ярче.

Тася знала, что Вадим мог быть заботливым и внимательным, щедрым и искренним. Редко, но такое бывало. Как осенью сквозь хмурые низкие облака изредка пробивается тонкий золотой луч солнца, так и в Вадиме иногда открывались добрые качества.

Однажды Тася заболела. Поднялась высокая температура, которая держалась несколько дней и не сбивалась никакими лекарствами. Вадим взял отгулы на работе, искал врачей и поднимал все свои связи, консультировался с матерью, какие народные средства можно использовать и даже за безумные деньги пригласил на дом гомеопата.

Долго потом в аптечке лежали пачки с круглыми сладкими шариками, пока не истек срок хранения. За чудо-лекарством Вадим не поленился съездить на другой конец города, да еще и отстоял длинную очередь. Поправилась Тася также неожиданно, как и заболела. Проснулась утром, а температуры больше нет.

Вадим, впрочем, тоже сразу потерял к ней интерес. Этим всплеском заботы он словно опустошил весь накопленный ресурс сопереживания, доступный ему в принципе. Поэтому уже на следующий день с каменным лицом выслушивал оправдания Таси, почему она не успела приготовить ужин, а потом демонстративно уехал и вернулся только ночью. Тася не спала, нервничала, прислушивалась и ждала, меряя шагами квартиру.

Варвара Аркадьевна заметила, как грустна и бледна Тася за вечерним чаепитием. Головная боль становилась всё сильнее и, в конце концов, девушка извинилась и отправилась к себе. Хотелось зарыться в постель и не высовывать носа. В голове бушевала буря. В шумных волнах кружились корабли-мысли, которые разбивались о камни и превращались в осколки-мыслишки.

Они преображались в обрывки воспоминаний, картинки, где Вадим нежно держит ее за руку у озера, где он с ледяным взглядом укоряет ее за опоздание на концерт, где раздраженно поджимает губы, когда она рыдает над очередным тестом, где смотрит на нее с отчаянной надеждой в машине и клянется, что совершил ужасную ошибку.

Тася выпила таблетку и крепко заснула. Но и во сне она кого-то спасала, от кого-то убегала, куда-то падала и звала на помощь.

А под утро буря утихла, уступая место рассвету. По измученному лицу девушки скользнул веселый солнечный луч, под окнами в кустах сирени защебетали птицы, тихой трелью прозвонил будильник.