Книга Роковая измена, страница 37 – Марина Безрукова

Тасе казалось, что она предает память о бабушке, предает свой родной дом. Теперь там будет чья-то дача. Снесут никому не нужную старую постройку с резными ставнями, обрушат сарай, где квохтали куры, и мекала коза Майка, а на месте маленького огорода появится зеленый стриженый газон и альпийская горка.

Долго ведь думала, сомневалась, но Вадим уговорил — не наездишься, да и не любил он сельской местности. Пугал: нужно продавать, пока в цене и пока есть покупатели. И она жила, как во сне, во всем его слушалась и подчинялась.

И вот теперь, когда собралась вырваться из этого плена, всё рушится. С ее зарплатой проблематично снять квартиру, только комнату. Светку тревожить тоже не хотелось. Она и так сделала много. Узнай еще о пропаже денег, сразу бросилась бы в бой. Не нужно. У нее есть чем заняться, а не нянчиться вечно с такой обузой, как Тася. Придется выкарабкиваться самой.

Тася взяла лист бумаги и села за стол. Погрызла кончик ручки, привычка, оставшаяся с детства. Провела черту посередине и принялась заполнять плюсы и минусы своего нынешнего положения. Плюсов было ничтожно мало. А точнее, один. Жизнь без Вадима.

Остальное — сплошные минусы, из которых громоздился ворох трудностей. И преодолеть их все сразу не виделось возможным. Тася снова прислушалась к себе: чего она хочет? И вдруг явственно ощутила — она хочет попробовать справиться сама. Этого требовало крохотное зерно, посеянной внутри уверенности в себе. Не попробуешь — зерно зачахнет, и вторая половина жизни пройдет так же уныло и беспросветно, как первая. Нужно хотя бы попытаться.

Наверняка сегодня Вадим приедет домой. Тася даже улыбнулась, представив себе мужа с печатью надменности и высокомерия на лице. Он ждет от нее униженных просьб, а сам готовится вершить свой справедливый суд — миловать или казнить. Снисхождение, с которым он собирается подарить ей надежду — очевидно. Это его ход в ответ на ее молчание и нежелание поверить ему снова.

Вадим появился тихо, как призрак. Вот не было никого в квартире, а вот он уже стоит в прихожей, довольный, как будто выиграл в лотерею.

— Привет, — первой поздоровалась Тася.

Вадим удивленно обернулся. Подозрительно смерил ее взглядом, раньше бы ждала, пока заговорит он. Осмелела. Значит, еще не в курсе, что денежек у нее больше нет.

— Ну, привет, — ответил Вадим и снял куртку.

Тася равнодушно отвернулась и ушла в комнату. Вадим проследил за ней взглядом и усмехнулся — пусть поважничает. Тем веселее будет смотреть на ее вытянувшееся лицо. Его так и распирало сообщить Тасе о сбережениях в тысячу двести рублей, но не хотелось выглядеть мальчишкой, который трезвонит направо и налево сенсационную новость.

Он зашел следом за женой в комнату, надеясь, что она сама вызовет его на разговор. Но Тася села на диван, поджав ноги, и погрузилась в чтение. Через минуту встала, будто что-то вспомнила и, пройдя мимо мужа, вышла на кухню. Стукнула дверца шкафчика, звякнула ложка о керамическую кружку, зажурчала вода. Тася вернулась в комнату и аккуратно пристроила чай на столике. Потянулась за любимыми цукатами, сделала глоток чая и снова утонула в книге.

Вадим даже прищурился, силясь рассмотреть, что за автор. Что-то новое, из современного. Обычно Тася упивалась классикой, и Вадим даже посмеивался над ее консерватизмом, а тут она читает что-то совершенно нестандартное. Понимая, что разговор завести не удается, он подошел к книжному шкафу и уставился на корешки, как будто никогда их не видел.