Книга Сердце в огне, страница 42 – Марина Безрукова

Только об этом весь день и думал. Размышлял, как бы всё отменить, отчетливо понимая, что сам себя загнал в ловушку. Никто его за язык не тянул. Но утром он так спешил оправдаться! Так хотел сгладить неловкую ситуацию, в которую угодил, ворвавшись в ванную.

Раздался звонок по внутренней линии. Глеб равнодушно снял трубку:

— Глеб Юрьевич, зайдите, пожалуйста, к Петру Сергеевичу, — послышался голосок секретаря. — Прямо сейчас. Он ждет.

Глеб вскочил, словно его застукали за чем-то неприличным. Улетел в своих мыслях неизвестно куда и совсем забыл о работе. Он принялся беспорядочно рыться в бумагах, выискивая последние отчеты. С холодком в животе понял, что они так и остались неподготовленными. Он не сделал их ни за выходные, ни сегодня, а вместо этого приятно проводил время за кофе и беседами с Анной. «Теперь точно уволит!» — с горечью осознал Глеб и отшвырнул бесполезные папки. Игорь смотрел на него с сочувствием. Хотя в душе испытывал облегчение: одного сократят, других не тронут. Все остальные тоже притихли за столами, стараясь не встречаться с Глебом глазами. Вот же не везет человеку!

Глеб разозлился еще больше: уставились, как на приговоренного, а сами и рады, что не их сегодня вышвырнут на улицу. Лицемеры. Он шагал к лифту и мрачно думал о том, что теперь придется искать новое место, ходить на собеседования, улыбаться натужно, изображая бодрого и эффективного сотрудника. С деньгами тоже так себе, а Женьке понадобятся и массаж, и консультации врачей, и дорогостоящие мази, а может, и курс восстановительных процедур. Но больше всего его страшила и возмущала мысль, что он не сможет находиться рядом с Анной. Осознание, что он окажется отключенным от своего ресурса, вызывало самую настоящую ломку. На коже тут же выступил холодный пот, а сердце забилось, корчась в конвульсиях.

Без Анны он чувствовал себя курицей, которой отрубили голову. Вроде бы еще бегает, кружит возле топора, и отделенная голова открывает клюв и моргает тонкой пленкой глаза, но жизнь уже испарилась, и вот-вот тушка рухнет в пыль и навсегда затихнет.

Матовая раздвижная дверь в кабинет управляющего светилась белым, как граница, разделяющая два мира. Глеб поправил галстук, одернул пиджак и постучал костяшками пальцев. Из-за двери раздалось невнятное приглашение войти.

— Присаживайтесь, — буркнул Петр Сергеевич, указывая на одно из кресел.

Глеб спокойно, без суеты, выполнил распоряжение шефа. Он решил, что не станет унижаться и выпрашивать милость. Увольнение, значит, увольнение. Очевидно, в последнее время он не самый лучший сотрудник. Глеб молча наблюдал, как Петр Сергеевич перебирает какие-то бумажки. — «Сейчас отправит в отдел кадров и через две недели я свободен, как ветер». Радостной пичужкой вспорхнула в груди мысль о том, что еще целых четырнадцать дней он может беспрепятственно общаться с Анной, купаться в голубом омуте ее всё понимающих глаз, заряжаться ее силой и уверенностью.

— Итак, Глеб Юрьевич, — нехотя начал Петр Сергеевич.

Глебу стало тошно, неужели нельзя обойтись без этих прелюдий, начнет сейчас издалека, припомнит, что вся команда должна работать, как единый слаженный организм, невзирая на любые проблемы, тем более личного характера… Нет уж! Сидеть здесь с побитым видом, как провинившийся ученик перед директором школы, не особо хочется.