Книга Я думала, я счастливая..., страница 124 – Марина Безрукова

Соня вошла в квартиру, молча разулась и тихо скользнула в комнату. Николай с напряжением следил за ее реакцией. Но ничего не произошло. Она просто легла на диван и свернулась в клубок, оставив на обозрение только худые крылышки лопаток, да узкие, маленькие, как у ребенка, ступни в желтых носочках с легкомысленными бабочками. И вот эти желтые, цыплячьи носки его добили. Николай крепко зажмурился, сдерживая слезы, и сгорбившись, вышел на кухню. Уже много дней он уговаривал себя одной фразой: всё поправимо, никто не умер. Пока вдруг мозг не взорвался воплем: умер! еще как умер! и мантры твои не работают. Он обхватил голову руками и скукожился на новеньком стуле. Где-то наверху у соседей забарабанила в ванну вода.

* * *

Презентация и последующей за ней скромный фуршет, вполне удались. Маленькая уютная кофейня наполнилась друзьями, давнишними клиентами, а также зеваками, которые праздно шатались по улице и вдруг услышали музыку, взрывы смеха и аплодисменты. Тамара в длинном, сером платье цвета металлик была похожа на античную статую. Поблескивали в лучах приглушенного света стильные, похожие на стекляшки, серьги. Черные гладкие волосы касались плеч, а потом завивались концами наружу. Всё получилось! Тамара так переживала. Сколько раз она хваталась за телефон и судорожно записывала туда внезапно ее посетившие идеи, а какое количество текстов она напечатала и удалила, прежде чем нащупала то, что надо? А бесконечные просмотры сайтов с каталогами картин? Появилась мысль продавать в кафе маленькие сувениры, по картинам известных мастеров, изобразивших кофе и сладости. Много, много чего случилось за совсем короткий срок. В голове давно исчезла бесконечная и уже надоевшая кинолента с образами Николая, Сони и даже Лёльки, а вертится совсем другая, где есть интересные идеи, захватывающая новизна и ощущение свободы.

Подошел Женя, высокий, в голубой льняной рубашке, улыбаясь, протянул ей узкий бокал шампанского.

— За наше новое детище! Без тебя ничего бы не получилось.

Тамара рассмеялась. Женька, Женька… Ведь состоялся уже разговор, к которому Тамара готовилась так долго. Они сидели на камнях, глядя на темное вечернее море, прислушиваясь к глухому рокоту волн и каждый прекрасно понимал, зачем они приехали на этот отдаленный пляж. Рядом бегал Тимофей. На этот раз его собачье сердце и душа подвели. Он ничего не чувствовал. Не бегал между Женей и Томой, не хватал зубами его свободные штаны и край ее длинного сарафана, не тянул друг к другу. Просто радовался, не подозревая, что происходит. А может, потому что и не было никакой трагедии?

— Ты уверена, Том, что так надо? — спросил Женя, и не глядя на нее, запустил в сторону воды продолговатый, как яйцо камень.

— Да, Женя, — просто сказала Тамара и потрепала подбежавшего к ней Тимку.

Он радостно гавкнул, перебирая лапами, а потом прыгнул куда-то вбок и снова понесся по пляжу, как будто преследовал только ему видимую добычу.

— Получается, только проект? — задал он еще один вопрос.

— Да, только «Фамарь», — подтвердила Тамара. И еще если ты меня не уволишь, воспользовавшись правом директора, — пошутила она.

Женька улыбнулся, прищурился и посмотрел в море, где отсвечивали огоньки кораблей.

— Жень, я очень тебе благодарна. Правда. Но у тебя другой путь. Да ты и сам это понимаешь. Но от проекта я не оступлюсь, не рассчитывай. Ты еще устанешь отбиваться от моих идей, — морской прибой заглушил смех Тамары.