Книга Развод. Спасибо, что ушел, страница 42 – Марина Безрукова

— Послушайте, - уже мягче сказала я, обращаясь к хмурому типу в пальто. – Если Артемий…

— Тёма, - поправил меня отец мальчика. – Так проще.

Я кивнула.

— Хорошо. Если Тёма не выговаривает какие-то звуки, то это не ко мне, а к обычному логопеду. Я работаю совсем с другими детьми.

Скандалить и ругаться не хотелось. Пациенты могут испугаться. Лучше сразу прояснить ситуацию и разойтись, как в море корабли.

— Дело не в звуках. Но нужна именно ваша помощь. Мне вас порекомендовали, как лучшего специалиста.

Я еле сдержала вздох: снова-здорово. Заладил свое. Задержала взгляд на хмуром лице. Мог бы для приличия и полюбезнее быть – для сына же старается. Правда, одно то, что передо мной не мать мальчика, а отец, уже похвально.

Отцы у нас тут редкие гости. Если не сбежал, то много работает, поэтому всё на мамах и бабушках.

— Мария Юрьевна! – сквозь Вешняковых протиснулась заведующая. – Здравствуйте, Максим Леонидович! Ну что, вы уже договорились? Всё в порядке?

Улыбаясь, Галина Петровна переводила взгляд то на меня, то на хмурого типа.

— Мария Юрьевна, я совсем забыла вас предупредить. Нужна ваша помощь.

— Но, Галина Петровна, у меня же нет ни одного «окошка»…

— Ничего, найдем, найдем. Там, кажется, Кузнецовы уезжают в санаторий, поставим вместо них.

Лицо Вешнякова приобрело утомленное выражение: мол, долго еще? Наверное, он был уверен, что его встретят с распростертыми объятиями. К другому он, по всей видимости, не привык.

— Одну минутку, - Галина Петровна подхватила меня под локоть и отвела к столу. Наклонившись ко мне, заговорила вполголоса. Я мельком обернулась. Вешняковым правила приличия были незнакомы. Они так и остались стоять у открытой двери. Только доморощенный Том Сойер задрал голову, разглядывая постер с азбукой.

— Мария Юрьевна, это особенный случай… Я вас прошу. Уделите внимание.

— Но в чем проблема? У меня нет ни диагноза, ничего… - развела я руками.

— Дисграфия. (*дисграфия - это неспособность (или сложность) овладеть письмом при нормальном развитии интеллекта).

Я уставилась в лицо заведующей. Она шутит? И Галина Петровна мой взгляд поняла. Захлопотала, заторопилась, объясняя, что это ее личная просьба.

— С этим справится любой логопед. Не дефектолог, - попыталась всё же отбиться я.

Отбиться не удалось.

— Приходите в пятницу. Проведем тесты и нейропсихологическое обследование, - сказала я выигравшему бой типу.

— Это еще зачем? Он нормальный, - нахмурился Вешняков.

— Это стандартная процедура. Мне нужно понять, насколько серьезна проблема.

— Очень серьезна, - неожиданно вздохнул отец Тёмы. – Я вообще не понимаю, как так можно? Пишет, как курица лапой. Вместо табурет – бутарет. Или малчик. Без мягкого знака.

Проглянула знакомая по всем родителям растерянность, и громила-голкипер на секунды стал обычным человеком. Ага, значит, не совсем истукан. И самое главное, признал проблему, а то мог бы посчитать, что сын просто издевается над всеми и банально не хочет учиться.

Неприязнь, которую вызвал в первое мгновение Максим Леонидович, немного улеглась.

— В десять утра, - я сделала отметку в расписании. – И возьмите для Тёмы сменку.

Вешняков-старший кивнул, неуловимым движением вынул телефон и пробежался большим пальцем по экрану. Затем подтолкнул сына к двери, попрощался и вышел.