Книга Развод. Спасибо, что ушел, страница 23 – Марина Безрукова

Сашенька 1898-1899 – наконец, прочитала и выдохнула с облегчением. И именно в эту минуту кладбищенские работники, перекинув через плечо ленты, приготовились опустить гроб в могилу.

— Маша. Маша, - больно вцепилась в предплечье Илона.

Эта боль вернула меня в реальность. Я моргнула и перевела взгляд на покачнувшийся в воздухе гроб. Сестра, побледнев, пошатнулась, затрясла головой так, что черный кружевной платок сполз с затылка и каштановые волосы моментально стали седыми от снега.

Я и сама вцепилась в руку Кости. Он чуть наклонился, посмотрел на меня, и в его глазах я прочитала молчаливую поддержку: еще чуть-чуть. Потерпи.

Сжала крепко губы. Слез не было. Скоро всё закончится.

Поминки. Мама не любила застолья, да и пришедшие ее проводить вряд ли были настроены сидеть долго.

В кафе нам отвели второй этаж. Внутри было тепло, но я никак не могла согреться. Казалось, холод проник в каждую клеточку тела, покалывал ледяными иголками кожу. Из окна открывался вид на заснеженный парк. Здесь мама часто гуляет.

Гуляла. Я никак не могла привыкнуть к прошедшему времени.

— Маш… Мне что-то плохо совсем, - шепнула Илона на ухо. – Голова кружится. И я, кажется, заболеваю…

Я кивнула, понимая, что сестра собирается, как всегда улизнуть. В организации похорон она участия не принимала, в церкви поглядывала на часы, и вот сейчас тоже нашла повод, чтобы не давиться поминальными блинами, кутьей и яйцом, с застывшей коркой майонеза.

— Костя, - тронула за руку мужа. – Отвези, пожалуйста, Илону. Ей плохо.

Заметила, как недовольно дернулся краешек губ. Не очень-то они с Илоной ладят, сегодня утром, когда мы за ней заехали, Костя практически отчитал ее, что пришлось еще ждать. Чуть не опоздали на панихиду.

— А ты? - спросил он.

Посмотрел с тревогой. Я слабо улыбнулась.

— Я же к маме пойду. Тут рядом совсем.

— Ладно. Если что, звони.

Я опять кивнула. Да, я собиралась поехать ночевать в мамину квартиру. Мне хотелось побыть там. Как будто мама все еще в соседней комнате. Или просто вышла в магазин. Мысль, что я больше не увижу ее никогда, в голове не укладывалась. Хотя возвращаться страшно. Никак не избавиться от чувства вины, что пока я радовалась встрече с Анютой, мама лежала на полу в ванной комнате и умирала.

В тот вечер я ворвалась в квартиру, уже понимая, что случилось страшное. Предчувствие меня не обмануло. И до сих пор у меня перед глазами ее худенькое тельце, головой в коридоре, ногами – у стиральной машины.

Она была еще жива. Но обширный инсульт не оставил шансов, через восемь дней мамы не стало.

Скрежет, с которым Илона отодвинула стул, вернул меня в реальность. Сестра подхватила сумочку и пошла к вешалке, на которой гроздями висела одежда. Костя стоял поодаль, терпеливо дожидаясь, пока она найдет шубку. Лицо у него было отстраненным. Под глазами залегли тени.

Устал, - с сочувствием подумала я. Постоянно за рулем и на телефоне. Три бесконечных дня оформления документов, очереди, безразличные лица, навязчивые агенты, каталоги, чтоб всё как у людей. Без него я бы не справилась.

Илона нашла шубку и сунула в руки Косте, чтобы он помог надеть. Поправив перед зеркалом волосы, направилась к двери. Я вымученно улыбнулась, заметив, как тетя Лиля наклонилась к уху соседки и что-то прошептала.