Книга Развод. Спасибо, что ушел, страница 110 – Марина Безрукова

После третьего стакана виски на глазах выступили сентиментальные слезы.

— Это моя дочь, - развернул я экран бармену.

Тот меланхолично кивнул, протирая бокал.

Следующий кадр – я иду к Ане. Да-да! К дочери! А не к Маше. Я объясню ей… расскажу. Но вместо Маши и Ани передо мной вырастает какой-то здоровяк. Взгляд у него, будто меня проткнули сосулькой.

Откуда он в моем доме?

Это уже не твой дом. Забыл? – запел издевательски сквозь похмелье голос.

В горло впилась ревность. Дикая, иррациональная, сжигающая изнутри. Поползла горькой отрыжкой наружу, да так, что закололо сердце.

Быстро же она, - губы скривились в презрительной усмешке. Строила из себя невинную овечку, а как только получила квартиру, так сразу какого-то упыря привела. На уголовника похож, а в доме, между прочим, десятилетняя девочка. Может быть, хотя бы эта информация опеке будет интересна?

Кое-как встал и поплелся на кухню. Стараясь не обращать внимания на беспорядок, налил в кружку воды и с наслаждением присосался. Намочив ладонь, прижал ко лбу.

Постоял, стараясь отогнать картинку, как валялся на площадке, сбитый с ног. От стыда лицо опалило огнем. Скрипнул зубами – вернуться бы, начистить этому козлу морду, а то, небось, сидит сейчас на кухне, а Машка вокруг него вьется, как привокзальная официантка.

Кулаки сжались сами собой. Я грохнул ими о стол, со злостью смахнул коробки от пиццы и откинулся обессиленно к стене. Сердце колотилось, тяжело перекачивая кровь. Тошнило.

И тут раздался звонок в дверь. Кого там еще черт принес? Представил, что надо дойти до прихожей, открыть… Нет, я никого не жду, и чем меньше телодвижений для меня сегодня, тем лучше. Звонок повторился. Наглый, требовательный, он вгрызался в черепушку, вынося мозг.

Я отлепился от стены, глотнул еще воды и поплелся в коридор. Глянул на всякий случай в глазок и чуть не уронил челюсть до пола. Не может быть! Пригладив волосы, открыл. Передо мной стояла Илона.

На ней было идеально сидящее кашемировое пальто цвета верблюжьей шерсти, волосы небрежно собраны на затылке, на губах алая помада, цвет которой когда-то заводил меня похлеще виагры.

— Надо же, какая честь, - я чуть поклонился, дурашливо раскинув руки. – Чем обязан?

Илона молчала, рассматривая что-то поверх моего плеча. Подождав, пока я закончу кривляться, она перевела на меня взгляд. В ту же секунду я уловил в ее безупречно подведенный глазах тень. Будто невидимая трещинка в безупречном фасаде недавно отреставрированного дома. Слишком хорошо я ее знал, чтобы не почувствовать это. Илона походила на раненого зверя, зализавшего раны. Но эти раны кровоточат и болят. Хотя она это и скрывает.

— Не паясничай, Костя, тебе не идет, - нисколько не смутившись, обронила она и шагнула вперед.

Неожиданно я покорно ее пропустил. Сам удивился, как это вышло. Сколько раз я мечтал вернуться в Москву, отыскать ее и придушить собственными руками. А сейчас, стоило только увидеть, потерял волю.

— Выглядишь отвратно. И воняет у тебя тут, как в помойке. С чего бухаешь? С радости хоть?

Она огляделась, брезгливо дернув ноздрями.

— Хочу и бухаю. Не из-за тебя, не беспокойся, - огрызнулся я, чувствуя, как накатывает облегчение.

Я снова не один. Пусть даже такой суррогат. Бывшая любовница, но это лучше, чем одиночество.