Книга Развод. Спасибо, что ушел, страница 100 – Марина Безрукова

Вчера, пока Аня была в душе, я перестилала постельное белье. Когда сдернула простынь, из-под подушки вылетела фотография – Костя обнимает Анютку, они смеются и вместе тянутся откусить кусочек мороженого от огромного рожка. Загорелые, счастливые, всегда рядышком, как два попугайчика-неразлучника.

Я наклонилась и подняла снимок. Ровно посредине тянулась прозрачная линия скотча. Фотография была разрезана, а потом склеена. Я подняла глаза в потолок, чтобы не разреветься. Душа разрывалась от боли за дочь.

Что же происходит в ее маленьком сердечке, если она, то зло отрезает отца, то возвращает обратно? Я видела, что ей плохо, но не знала, что настолько. Придется, видимо, к психологу обратиться.

Попыталась завести разговор сама, но Аня закрылась.

— Мам, он же меня бросил… - и отвернулась.

Тогда я замерла в растерянности. Что тут скажешь? Врать и придумывать отговорки? Аня не трехлетний ребенок. Да и для трехлетней я бы не стала сочинять сказки.

Звонить Косте и за руку тащить к дочери? Глупо. Если он решил, что откупился и вычеркнул Аню из своей жизни, пускай. Это его выбор. Может, он исполняет волю Илоны. Я ничего об этом не знаю. После нотариуса мы больше не общались, и даже Анна Ивановна говорит, что не знает, где сын.

Я предположила, что он уехал в Москву, к Илоне. Закрыл эту страницу, начал новую жизнь, не тревожась о слезах дочери и ее отчаянии. Потому что только от отчаяния можно разрезать фотографию, а потом склеивать и видеть, что эта уродливая трещина тянется прямо через ее сердце и ее душу.

Звякнул лифт и в коридоре показалась курьер. Женщина средних лет с розовыми прядями в волосах и усталыми глазами. На минутку мне стало неловко. Когда приезжают молодые парни или девчонки, это не напрягает. Наверное, потому что шаблонно думаешь, что они зарабатывают на свои хотелки. Новый телефон или поездку в Египет среди зимы.

Но сейчас, увидев ровесницу, я растерялась. Скорее всего, она бегает с заказами после основной работы. И вовсе не ради курорта, а потому что дома дети, или больная мать, или старенькая собака, которую надо лечить, потому что усыпить не поднимается рука. А лечить нынче зверя, порой, дороже, чем человека.

— Назовите мне код, пожалуйста, - улыбнулась курьер. – И я отдам вам эту красоту!

Она с искренним удовольствием разглядывала букет. И я с тихим восторгом вместе с ней.

В изящной корзинке не было ни одной розы. Только несколько веточек неизвестного мне цветка с бутонами, похожими на шелковистые колокольчики. Очень хрупкие, почти прозрачные. Вокруг них пушистые, будто заиндевелые, веточки гипсофилы. Словно легкое облачко. А по краям, цепляясь за прутья корзинки, стелился плющ. Но не темный, а молодой, салатового оттенка, с мелкими нежными листочками.

— Спасибо, - произнесла я, забирая букет.

— Пожалуйста, - рассмеялась женщина.

На ее лице не было ни зависти, ни раздражения, ни злости, что кому-то цветы, а кому-то приходится месить серый весенний снег.

— Подождите, - попросила я и кинулась к кошельку. – Вот, возьмите, пожалуйста! – я протянула ей триста рублей.

— Благодарю! Не откажусь, - подмигнула женщина с розовыми прядками в волосах.

Я занесла корзинку в дом, и в воздухе тут же разлился слабый аромат зелени. Вынула карточку из середины, развернула. «С первым рабочим днем. М.»