Книга Репликация, страница 31 – Наташа Эвс

То, что Виктор мой единомышленник, я понял сразу. Этот факт меня обрадовал, потому что найти человека твоих взглядов стало практически невозможно. Мой новый друг имел диплом врача общей практики и хоть по профессии работал недолго, мог составить анализ происходящего с научной точки зрения. Виктор видел искусственность событий и понимал, что все физические симптомы, которые проявились у людей за последние четыре года — это химические отравления. И он подтверждал мою версию созданного вируса, называя его химерой.

Однажды ворота открыли для нового автобуса, который привез несколько человек. Новеньких забрали в госпиталь, но через два дня оттуда вырвался мужчина и с видом сумасшедшего стал нападать на людей, кусая их и выкрикивая несуразные звуки. Сначала все стояли в оцепенении, не понимая, что происходит, а потом бросились врассыпную. Мы с Виктором отошли к стене нашего помещения, продолжая наблюдать за странной сценой, но в этот момент я решил воспользоваться ситуацией и рвануть в строение «А», где держали мою семью. Пока были слышны крики и паника, мне удалось пробраться в нужный сектор, где я встретил женщин из нашей общины, у которых были маленькие дети. Забыв о субординации и уставе общины, они бросились ко мне как к родному, обнимая и наперебой задавая вопросы, ответов на которые у меня не было. Зато на мой вопрос о семье они ответили. Я поспешил в указанное строение, где увидел Мию с детьми и, подбежав к ним, обхватил всех троих и прижал к себе. Как же я был счастлив в тот момент… Минуя заточение и запреты, обходя нелогичные приказы и физическое наказание, я наполнился бесконечным счастьем и радостью от соединения с родными людьми. Мирослава взвизгнула, повиснув на моей шее, а Влад прижался лбом, как-то по-мужски переживая нашу встречу. Мия же закрыла глаза и с облегчением выдохнула, склонив голову к моему плечу. Она казалась спокойной, но это внешняя видимость. Моя любимая была сильным эмпатом и ее переживаний хватило бы на десятерых.

— Мои золотые, — радовался я, обнимая и целуя детей. — Как вы изменились, повзрослели.

— Папулечка мой, — причитала Мирослава, целуя меня по всему лицу и заставляя смотреть только на нее. — Я тебя очень люблю! Сильно-сильно!

— И я тебя люблю, доченька. Всех вас люблю. Сильно-сильно.

— Есть новости? — тихо спросила Мия, взглядом проверив окружение.

— Пока нет, — ответил я, стараясь прикрыть уши Мирославе, по причине ее эмоциональности и сообразительности. Но дочка убирала мои руки, желая участвовать в нашем разговоре, потому что считала себя взрослой.

— Слава! — с укором бросила ей Мия. — Веди себя спокойней, нам с папой нужно поговорить.

— Я не Слава! — обиженно фыркнула та. — Я Мира.

Дочь всегда протестовала, когда Мия называла ее так. У наших детей было по два имени, Мирославу называли Славой или Мирой, а Владислава — Владом или Славой. Но дочь категорически противилась имени Слава, повторяя, что это имя ее брата, а ее зовут Мира.

Я рассказал вкратце о своих мыслях, о том, что у меня появился друг и единомышленник и о планах выйти отсюда как можно скорее.

— Проработаем план и исчезнем из этого места. Мне бы только узнать, кто стоит за всем спектаклем, кто режиссер. А может, это спонсор. Нужно понять направление всего абсурда, а для этого узнать цель заказчика.