Книга Репликация, страница 144 – Наташа Эвс

— Доченька, все в порядке? — тихо спросил я.

— Он хочет встать, — ответила Мирослава. — Но эти веревки не дают.

— Веревки? — удивился я. — Какие?

— Ну эти, черные, ленты такие. Ты не видишь, пап?

Оглядев Серафима, я снова посмотрел на дочь.

— Нет. Не вижу. А ты видишь?

— Ну конечно, — бросила Мирослава, продолжая делать жесты руками. — Он запутался в них, а я не могу их снять.

— Попробуй еще раз, — с надеждой попросил я. — Не волнуйся, все хорошо. Просто попробуй.

Пока Мирослава пыталась, я чуть не заплакал. От всей ситуации, от отчаяния и от беспомощного желания помочь. Я хотел чуда. Хотел сбросить тяжкий груз со своей шеи, который душил меня и тянул ко дну.

Неожиданно Мирослава недовольно выдохнула и отвернулась, в сердцах махнув рукой, отчего железный поднос возле кровати скрутился в спиральную трубу.

— Не могу, — хмуро произнесла она. — Они какие-то ненормальные. Кто их вообще намотал…

Я подошел к дочери и обнял за плечи.

— Ничего, моя хорошая, не переживай. Мы просто попробовали. Мы найдем другой способ.

После этого я стал искать тот самый другой способ. Локка сказала, что нужна потусторонняя помощь. Что может быть потусторонним? Или кто? Я ничего на Серафиме не вижу, значит, мои способности не работают. Мои инверсы тоже ничего не увидели, когда я их попросил. Мия только чувствовала тьму вокруг тела нашего друга. Порок видела лишь Мирослава, но ее сил недостаточно для тьмы такого масштаба.

Валентин постарался.

Там, где он, наступает мрак. Гаснет солнце, вянут цветы и чернеет вода. Одно его присутствие несет холод. Один взгляд лишает воли. Потому что он полон смерти.

В один из дней мне пришла мысль попросить Валентина. Да. Он сковал Серафима, и он в силах снять оковы.

Я больше не видел выхода.

Меня измучили угрызения совести и жалость к человеку, который прошел со мной тяжелый период на острове Северный Брат. Этот парень имеет доброе сердце и бесконечно любит свою Эвелин и детей. А теперь его словно нет. Его нет в наших жизнях. Он существует номинально. Только для Эвелин жизнь без него остановилась, я это четко почувствовал. Она словно исчезла вместе с Серафимом. И я не могу так все оставить. Нужно вернуть нашего богатыря.

Я обещал.

Наметив для себя встречу со своим братом, я все же ощущал волнение, которое похоже на животный страх. Валентин вселял это чувство в любого, каким бы храбрым человек не был.

Когда пришло время, я написал заявку на прием к своему всемогущему брату как положено по уставу, и спустя два дня мне пришло сообщение с одобрением и назначенным временем.

Прием по заявкам проходил в другом корпусе. Я был на месте заранее, чтобы успеть успокоиться и войти в кабинет в нормальном состоянии. Но когда пришла моя очередь, я вошел на ватных ногах.

Валентин сидел за столом по другую сторону кабинета. Было непривычно видеть его таким официальным, обычно наши разговоры проходили в неформальной обстановке, где мой брат расслабленно устраивался на диване или кресле. Сейчас же у Валентина был приемный день, когда он принимал людей по их заявкам.

— Слушаю, — ровным тоном произнес Валентин, когда я остановился перед ним.

— Мне нужна помощь, — быстро проговорил я, соображая, как лучше построить фразы, чтобы быть убедительным.

Валентин окинул меня взглядом и качнул головой: